Название: Четверо.
Автор: Noa Streight
Рейтинг: примерно R
Жанр: Humor
Посвящается: Кьё, Эмануэль и Казуме.
       
Вельсет, Игрейна, Вильдан, Сааринэн:                                                                       

ЧЕТВЕРО

1-8. 01.2007 
                                                                             
Друг не тот, кто в застолье крут,
И кто будет тебе кричать: «Пей до дна!»
А кто почувствует, что тебе
стало холодно на Земле
И согреет своим теплом, без вина….

    Вельсет, спокойный, как катапульта, вот уже некоторое время изучал заоконные дали. И не то, чтобы вождь фурий в этом нуждался – просто в Зале Совета заняться было решительно нечем – а остальные запаздывали. Точнее, Вельсет, по своему обыкновению, явился немного раньше срока и, как обычно, готов был уже просить всех богов, пресветлых и претёмных даровать остальным вождям толику пунктуальности. Нет, они умеют не опаздывать, просто не пользуются этим умением из каких-то малопонятных политических причин.
     Вельсет шумно вздохнул – при этом в полураскрытой узкой пасти, с устрашающим комплектом острых зубов, мелькнул длинный розовый язык – с тоской оглядел зал. Мда-а-а…. Вот незадача: всё хрупкое, что можно было так славно разобрать в мелкие клочья-щепочки – они с Вильданом разобрали ещё на прошлом большом совете. В частности, довольно-таки кровопролитно подрались за чудом уцелевшую диванную подушку, которую у них отобрала Игрейна и швырнула в камин – чтоб никого не огорчать. Подумать только! Из благих побуждений лишить вождя фурий и падишаха тёмных  эльфов такого повода для мордобоя! Что же теперь: из-за пограничья цапаться?! Тоска-а-а…
    Вельсет снова перевёл начинающий стекленеть взгляд за окно. Чего он в том Зале Совета не видел-то? Потолок на какой-то возмутительной высоте, словно для того чтобы вожди не погромили кованые люстры с хрустальными подвесками – можно подумать, магам этот десяток метров – неодолимое расстояние. Да и сам прямоугольный зал таких размеров, что прайду фурий хватило бы расселиться с комфортом. Всю эту роскошь топят два гигантских камина и освещают, помимо люстр, высокие витражные окна. А оправа витражей – не как-то там, а заговоренная бронза – захочешь, не выломаешь. Тут и маги удавятся от натуги – на совесть проделано, с умом – замок Совета любой штурм отразит с самым минимумом защитников. Да только кто его осаждать-то будет, если кроме канцелярских крыс ото всех рас – тут никто и не квартирует. Исключая дни Совета, когда в замок съезжаются все вожди, да с причитающимися свитами.
Посреди Зала Совета – стол и кресла – массивные, основательные. Тут мастерам крепко подумать пришлось: как за одним столом усадить людей, вампиров, гномов, фурий и эльфов – да так, чтоб всем удобно было. Подумав об этом Вельсет весело фыркнул: вот уж действительно его два с половиной метра роста и Игрейна – царица гномов – до полторушечки не доросшая… Гномский стол Вельсету как подставка для ног, а фурианский стол гномам – что навес для летней кухни.
     Кстати, стоило подумать об Игрейне – и вот, легка на помине – с последним ударом гонга, возвещающего начало Совета, в зал рука об руку вошли Вильдан и Игрейна. Надо сказать, более странной парочки свет не видывал. Гномы и тёмные эльфы в этом негостеприимном мире соседствовали, отвоевав для жилья огромные подземные пространства, системы пещер в горах. Пожалуй, на географии сходство народов и заканчивалось. Вот хоть на падишаха и царицу поглядеть. Вильдан высокий, под два метра ростом, отлично сложен – как сказали бы люди: «идеал мужской красоты» – только кожа тёмно-фиолетовая, а скуластое лицо оттеняют светло-пепельные волосы, длинные, чуть не до колен. Глаза яркие, чистые: правый желтый, левый – зёленый, но оба с золотистой искрой, словно живёт в них отблеск подземного пламени – кровь земли.
Игрейна – царица гномов – являет собой классический образец красоты своего племени: высокая пышная грудь, тонкая, прямо таки «осиная» талия и широкие крутые бёдра и всё это удивительно соразмерно и правильно. Ни грамма лишней плоти или, боги упаси, жира – толстых гномов вообще не бывает в природе – спокойная основательность и сила. И всё это ростом не достигает и метра! Изящные ручки Игрейны, с маленькими округлыми кистями, равно легко управлялись и с королевской печаткой и с огромной секирой. Рыжие волосы заплетены в косу и ещё как-то по-хитрому закручены, чтоб коса по полу не мела.
    Вельсет обернулся и слегка склонил голову, приветствуя вновь прибывших. Вильдан и Игрейна проделали тоже самое. Ни один не опустил глаз – незачем, ведь они равны. Согласно давнему обычаю, представители разных рас не имели права вступать в переговоры до начала совета, что со временем трансформировалось в запрет на беседы вообще. Можно было не сомневаться, что Игрейна и Вильдан по пути ни словечком не перемолвились. Хотя, что могло бы им помешать всё обсудить за день до совета, скажем? Вот такие они забавные – правила… Вельсет возвратился к созерцанию заоконного пейзажа, почти уткнувшись в стекло влажным чёрным носом. Солнечные лучи, проходящие сквозь витражное стекло – окрашивали его густую шерсть, рыжую с чёрным подшёрстком, в безумие цветов и оттенков. Игрейна уселась на ковре возле камина и, не мигая, уставилась на пламя. А Вильдан, послонявшись по залу – видимо, в поисках уцелевших подушек – занял своё кресло у стола, вальяжно закинув ноги на сиденье соседского кресла.
     Летописцы, оккупировавшие самый край стола, заметно занервничали. Совет-то официально начался, а представителей вампиров, светлых эльфов и людей всё нет. Что бы это значило? Ни для кого не секрет, что эльфы всё время только и прикидывали, как бы получше вцепиться друг другу в горло. А уж люди и вампиры… Неужели началось? Неужели война?!!
      Внезапно массивные створки двери разошлись, да так энергично, что грохнули о стену. Жалобно тренькнули хрусталики на люстрах. «Позёр…» – подумал Вильдан, успевший замечательно задремать и разбуженный столь бесцеремонно. Сааринэн – правитель светлых эльфов – одним плавным движением выдернул из-под падишаха кресло, ну, то которое тот оккупировал ногами – массивное сидение предназначалось именно для правителя светлых эльфов. Слуги, беспрестанно кланяясь и бормоча извинения, злополучное кресло уволокли куда-то. Но лишь для того, чтобы заменить на новое такое же. Сааринэн его критически осмотрел и только после этого чинно уселся. Извлёк откуда-то платок и принялся  обмахивать столешницу перед собой, намекая на то, что с удовольствием заменил бы и стол, за которым успел посидеть Вильдан, но раз это невозможно – придётся потерпеть. Чего для блага расы не сделаешь!
    «И тебе доброе утро, козёл!» – подумал падишах и отвернулся. Игрейна тем временем покинула место у камина и заняла своё кресло, с тревогой глядя на эльфов. Протестующе натужно скрипнуло дерево, когда огромный вождь фурий умастил обтянутый кожаными штанами зад в кресло рядом с царицей гномов. При этом, их глаза оказались на одном уровне. Конечно, это был своего рода визуальный обман – у Вельсета одна рука едва ли не крупнее всей целиком Игрейны. 
    Пальцы Сааринэна безотчётно выбили по столешнице сердитую дробь. Он терпеть не мог ожидание, поэтому принципиально старался являться на все и всяческие мероприятия последним – без него, ясное дело, не начнут – а вот терять время, дожидаясь, когда какое-нибудь задрипанное величество соизволит явить миру свою лощёную морду… Что может быть хуже? Сааринэн некоторое время искал взглядом то самое «никуда», которое обычно помогало ему успокоиться и сосредоточиться. Вильдан, кажется, задался целью пробуравить взглядом стол – поэтому Игрейне ничто, даже правила приличия, не мешало рассматривать обоих эльфов. Правитель светлых,  тоже под два метра ростом, был всё-таки чуть пониже Вильдана – так сразу и не заметно, но есть. И светлыми в нём были разве что жёлтые «кошачьи» глаза и белая кожа – всё остальное, включая, душу назвать «светлым» язык не повернулся бы даже у самого романтично настроенного поэта. Тёмно-каштановые прямые волосы Сааринэн носил собранными в высокий хвост – тяжёлые пряди струились по плечам, оттеняя металл доспеха. По случаю Совета, эльф выбрал облегчённый вариант, оставляющий незащищённым неприлично много плоти: просто кожаная куртка с нашитыми на манер чешуи металлическими пластинами, тяжёлые наручи и наплечники – вот, собственно, и всё. Ни воротника, ни шлема и даже на ногах защиты минимум. По этому поводу Сааринэн, расставшийся с изрядной толикой  брони, чувствовал себя небывало лёгким и неприятно уязвимым. Словом, странно себя чувствовал, что, разумеется, не добавляло ему хорошего настроения. Меж бровей со вчера ещё залегла сердитая складка. Даже малохольный белко-крыс, чувствуя настроение хозяина, сидел на плече тихо, не выпендривался.
Надо сказать, что шесть рас изначально не являлись частью этого мира. Более того, они не были и частью какого-либо другого ОДНОГО мира – нет, необъяснимая причуда вселенной смешала в коктейле представителей четырёх миров в одном этом. Кажется, у людей существовало понятие «Ветер Перемен». Правда, сами они считали это красивой выдумкой. Наверное, раньше считали – до того как этот самый ветер выдернул горстку людей из привычного им окружения и швырнул в этот мир. Где они обнаружили уж никак не гостеприимные райские кущи, а скорее, наоборот: абсолютно враждебную флору и фауну с впечатляющим набором клыков-когтей-шипов-ядов и всё это очень голодное и агрессивное. Здесь же обнаружилась такая же горстка «выкидышей»  из легенд и мифов.  Впрочем, люди быстро разобрались, что эльфы, вампиры, фурии и гномы – тоже чужие этому миру – ребята со странностями, но дельные и толковые.
     Вместе со светлыми эльфами, малость помешанными на идее Всеобщего Братства в природной пищевой цепочке, – в мир попало изрядно всякого более-менее приличного зверья, которое, однако, оказалось неспособно конкурировать в борьбе за жизнь с местным. Поэтому полезных звериков впоследствии расселили по куполам к другим расам и тщательно контролировали популяцию. Но светлые эльфы не оставляли попыток добиться жизнеспособного в новых условиях гибрида. Белко-крыс был абсурдной и, к сожалению, единственной их победой на данный момент.  Эти маленькие зверьки уже плодились и размножались на просторах мира, вне куполов. Они дивно шустрили по деревьям и по земле, хорошо плавали, рыли норы. Жрали практически всё, даже если это всё значительно превосходило белко-крыс габаритами и яростно защищалось. Помимо зачистки местности, была и другая польза: съедобное и даже вкусное мясо, густой красивый мех. Одна проблема – поймать белко-крысу без помощи магии не представлялось возможным. Очень уж, суки, шустрые. Ну, эльфы же хотели создать что-то жизнеспособное?
     Кое-какие сведения о белко-крысах промелькнули в мыслях Игрейны, когда она увидела мохнатого уродца, подбирающегося к богато изукрашенному тюрбану падишаха. Надо сказать, что по любым меркам, даже и своего племени – белко-крыс Сааринэна – это что-то с чем-то. Крупный, карамельного цвета уродец с зубами в три ряда, как у акулы, вечно выкачёнными глазами – словно белка настиг пожизненный приход от очень крутой травки. Тварь существовала, кажется, только для того, чтобы нести ужасное в жизнь всех окружающих. Вильдан ласково именовал белко-крыса «Чудовищем», а Сааринэн с белком переговаривался исключительно мысленно (падишах на это замечал, мол, братья по разуму), поэтому настоящего имени Чудовища никто не знал. Как не был известен и тот факт, что этого белко-крыса правителю светлых эльфов подарила Игрейна – её гномы выудили мохнатое истошно вопящее нечто из заброшенной штольни, где тварюшка просидела пару недель, от того и в уме малость повредилась. Белку сладили красивый ошейничек, весь в драгоценных каменьях, серебряную клетку – и всё это сбагрили Сааринэну в честь какого-то празднования. Ну, эльф-то и сам любил в горы какую-нибудь дохлую кошку прислать, типа, с намёком… Так царица и предположить не могла, что правитель-воин станет это Чудовище с собой везде таскать, как знамя полка, причём, безо всякой клетки и ошейника.
Игрейна досадливо поморщилась: Чудовище явно прельстилось яркой чалмой падишаха, а лучшего повода для мордобоя и придумать сложно. Вильдан скосил глаза на белко-крыса, пытающегося «незаметно» перебраться с наплечника Саааринэна на его чалму.
– Животное… Убью… – ласково сообщил падишах в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Как самокритично, подумать только… – непритворно восхитился Сааринэн, намекая на то, что самоубийство Вильдана, это предел его мечтаний на данный момент.
Вельстет скрежетнул когтями по столу, пропахав в лакированной поверхности изрядные борозды, и эльфы угомонились, вняв предупреждению. И тут, что называется, началось. Стены и пол Зала Совета пошли рябью, словно вода от брошенного в неё камня. Правители только и успели повскакивать, опрокинув кресла, да выругаться замысловато – потом их вроде как затянуло в пол – а когда камень сомкнулся над бедовыми головами, тяжёлый как приговор, они очутились в незнакомом пространстве.
     Когда чувство верха и низа вернулось – правители обнаружили себя на идеально круглой площадке, метров пяти в диаметре. От неё, подобно лучам, во все стороны расходились тропинки, а между тропинками – высокие стенки из вечнозелёного кустарника наподобие самшита. Как только Вельсет сунулся было к такой стенке поближе – рассмотреть да обнюхать – куст тут же ощерился ядовитыми шипами.
    Следующие несколько часов для четырёх правителей прошли на диво познавательно: в частности, было обнаружено, что кустарник этот не берёт никакая магия, а заодно вредная колючка не позволяет через себя перебраться иными методами. Это странное место вообще, как оказалось, обладает повышенной резистентностью к магии – простейшие заклинания тут давались правителям  с огромным трудом и отнимали немеряно сил. Зато в ходе хаотичных атак (Вильдан называл их «внезапными», а Сааринэн – «дуростью») на кустарник – падишах случайно откромсал мечом пару прядей каштановых волос светлого эльфа. Тот  в долгу не остался и «случайно» щедро окропил Вильдана холодной водой – откатом своего заклинания. Вельсет вынужден был сыграть роль миротворца, вклинившись между разозлёнными эльфами и едва не совершил самоподжог шальным огненным шаром, отскочившим от кустарника.
     Витиевато выругавшись и отдышавшись – правители пришли к единственно оставшемуся решению – передвигаться по тропинкам, вдоль зелёных насаждений, в поисках выхода – ибо отсидка на полянке в ожидании спасения претила их природе. После этого правители снова поругались и даже более серьёзно: не могли выбрать тропинку. Незаметно для себя эльфы выбрали один путь, в Игрейна и Вельсет настаивали на другом варианте. Эльфам, в конце концов,  удалось отстоять свой выбор. А царица гномов в очередной раз подумала, как эти двое всё-таки похожи.  И что не поделили, спрашивается – ну, не белка же этого чудовищного?
    Белко-крыса, кстати, стенки за угрозу не считали и препятствий не чинили, поэтому он мог с ними творить, что хотел. Сааринэн отрядил малохольную тварь разведывать альтернативные варианты путей и периодически рассказывал правителям интимные подробности из жизни нехоженых тропинок.
    Путь, по которому передвигались четверо, привёл их в каменную котловину с кипящим озером – пересечь которое предлагалось единственным способом – по воде. Что заставило правителей призадуматься. Игрейна пожалела мужчин, которым тяжкие умственные усилия вредны для здоровья и подняла с озёрного дна часть грунта, оформив его в виде узенького мостика. Сааринэн неодобрительно уставился на затухающий знак, который царица начертала кровью на берегу: такая сильная магия лишь для того, чтобы поднять из воды это склизкое нечто, прикинувшееся опорой для ног?!
– Быстрее, олухи, долго я мост не продержу! – не церемонясь, предложила Игрейна и правители, не теряя времени, устремились к противоположному бережку озера. Ноги то и дело оскальзывались на расползающейся влажной землице и всё шло к тому, чтобы искупать четвёрку в кипяточке. Влажный горячий воздух жёг глаза и лёгкие – дышать было очень тяжело. Да и мост постоянно исчезал из виду в густых испарениях. Словом, не самые подходящие условия для вальяжных прогулок и задушевных бесед о судьбе народов. Правители молчали, лишь изредка поругиваясь, в особо «приятные» моменты.
     Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, так и мост, выполнив свою задачу, скрылся на дне озера. А правители миновали каменную арку и снова очутились в окружении вечнозелёных стен. Испарения озера чувствовались и тут, но всё-таки было ощутимо прохладнее и дышалось спокойнее. Разумеется, четверо не питали никаких иллюзий по поводу возможности отдохнуть, поэтому появление чего-то округлого, ядрёно розового цвета, которое полностью перегородило путь – не стало такой уж неожиданностью.
– Летучая мышь? – не уверенно предположила  Игрейна, сориентировавшись по  кожистым крыльям, благодаря которым тварь держалась в воздухе. В частности, сейчас она цеплялась за кусты когтистыми отростками на сгибах перепончатых крыльев, красиво зависая прямо перед четвёркой. Сааринэн прикинул, что этой «мышке» самое место в кунсткамере людей, где сиамские близнецы ссохлись бы от зависти к её формам, а художники с сексуально раненым подсознанием – рехнулись бы окончательно от столь яркой галлюцинации.
Не успели правители придумать способ миновать новое препятствие – как розовая тварь удовлетворилась разглядыванием – ощетинилась вдруг склизкими щупальцами и полезла ими во все стороны. Игрейна взвизгнула и проворно отскочила за спину Вельсета. Сааринэн, передёрнувшись, выставил перед собой магический щит из горячей воды. Благо озеро рядом. Кипяток несколько остудил пыл щупалец по поводу смазливого эльфа. Впрочем, эльфов-то два… Вильдан несколько мгновений успешно отмахивался от щупалец магией и мечом, но подобраться к тушке розовой твари, для решающего удара, так и не смог. Зато тварь добралась до него – порубленные конечности отдёргивались, лишь для того, чтобы вернуться в удвоенном объёме. По принципу гидры, на месте отрубка вырастало два новых щупальца. Когда Вельсет сообразил отрубки прижигать огнём, чтобы не плодились – для Вильдана было уже поздно – щупальца проворно оплели стройное эльфийское тело, забираясь под одежду.  Падишах заорал во всю мощь лёгких, бешено дёргаясь в путах, которые подняли его в воздух. Но его крик потонул в какофонии звуков – ведь в тот момент щупальца содрали с владыки тёмных эльфов штаны – визг Игрейны перешёл в ультразвук и пол лабиринта заходил ходуном. Маг Земли в состоянии истерики – это вам не баран чихнул. Множество мелких и не очень камешков со стремительностью пуль атаковали розовую тушку, не причиняя, однако, заметного вреда. Рычание Вельсета ознаменовало появление огненной стены – в ответ розовое извращение чуть заметно начало мерцать – окутавшись магическим барьером. Огонь схлынул, а добычу «мышь» так и не выпустила. Вильдан продолжал орать и дёргаться, но Сааринэну не повезло как следует насладиться зрелищем. Рассудив, что уж если кто и поимеет чокнутого падишаха, то только он сам, а не какое-то крылатое уёбище в богом забытом лабиринте – да и благородство взыграло… Короче, Сааринэн решил проявить альтруизм, ну, пока от озера далеко не отошли – струи кипятка, словно копья, атаковали тварь со всех сторон, а ведь всем родным субстанциям этого странного мира магия по боку – озёрная водичка пробила защиту «мышки» и зелень стен скрылась под кровавыми разводами. Светлому эльфу даже пришлось сбросить щит, чтобы сосредоточиться на основной задаче. Но розовой твари уже было не до атак. Довершил дело белко-крыс, атаковавший откуда-то сверху и лишивший «мышь» глаза. Самое интересное, что тварь не погибла в результате этого всего, а лишь бросила жертву и ретировалась.
      Вельсет вздохнул с облегчением, глядя как розовое чудище улепётывает прочь со всех крыльев. Тёмный эльф сердито тряхнул пепельными волосами, словно отгоняя бессознательным жестом навязчивое воспоминание. Вскочил на ноги и огляделся в поисках штанов. Что и говорить, в плане одежды ему повезло – поверх штанов-то одевались два длинных балахона, один другого торжественней, так что бродить по лабиринту с незачехлённым достоинством эльфу, по-любому, не светило. Натягивая штаны, Вильдан с удивлением прислушался к себе: в душе обнаружилось что-то вроде искренней благодарности к этому… этому… этому выродку… светлому эльфу!!! Катастрофа. С некоторой паникой он взглянул в лицо Сааринэна, понимая что сейчас ляпнет несусветную глупость, вроде «Спасибо…», что светлый будет вспоминать ему всю до-о-олгую эльфийскую жизнь. Но светлый не обманул его ожиданий, заодно избавив и от необходимости благодарить:
– Попка не болит, идти-то сможешь? – с наигранным сочувствием в голосе поинтересовался Сааринэн и тёмный эльф мгновенно понял, ЧТО именно ему будет аукаться долго, пока правителю светлых не надоест.
– Мне, право же, жаль тебя огорчать, о Герой, но тварь ничего не успела сделать. А всё твоё неумение правильно рассчитать время. – Вильдан вложил две фразы столько яда, что хватило бы выжечь целый континент. Бестолку.
– Ничего страшного. Значит, я буду первым. – благодушно отозвался светлый эльф, заставив падишаха задохнуться от ярости. Но прежде чем он придумал достойный ответ, изрядных размеров каменюка рухнула откуда-то сверху, больно приложив Сааринэна по затылку. Эльф стремительно обернулся и злобно уставился на Игрейну. Та же и ухом не повела – стоя спиной к обоим эльфам, заботливо отряхивала несуществующую пыль со штанины Вельсета. Эльфы одновременно фыркнули, поразив возможных слушателей количеством негативных эмоций, которые можно вложить в одно фыркание. Обменялись ненавидящими взглядами и деревянной походкой устремились дальше по тропинке.   
     Вскоре перед правителями  обозначилась очередная развилка. На этот раз Сааринэн не проявил интереса к выбору пути, хотя и составил на этот счёт определённое мнение. Белко-крыс, намертво утвердившись на его наплечнике, как альпинист на Эвересте – задумчиво ухрустел глазное яблоко, взятое с боем у «мышки». В итоге короткого, но яростного спора (мнение Вильдана о выборе пути опять совпало с мнением светлого собрата, хоть он об этом и не подозревал) – победили фурия и гномка. Правители пошли по тропинке, выбранной ими. И не то, чтобы это был самый плохой вариант – Сааринэн знал, что на тропинке, выбранной эльфами, их ожидает переполошённое раненым собратом гнездовье любвеобильных розовых «мышек».
        Несколько поворотов спустя, светлый эльф  окончательно уверился в том, что лабиринт проектировал какой-то фанат бараньих потрошков – ибо где ещё такие завороты и вывихи бывают?! Зелёные стены плавно перешли в каменно-земляной тоннель. Круглый, метра четыре в диаметре. Здесь пахло затхлой сыростью, землёй и ещё чем-то неидентифицируемым. Игрейна и Вильдан, жители подземелий, сразу же насторожились. Почувствовав это Вельсет выпустил когти и несколько огненных шаров – пусть дорогу освещают. Сааринэн деловито щёлкнул застёжками, отстегнув от наплечника литую маску – для светлого эльфа приоритетом было поберечь лицо. И не то, чтоб хоть один эльф за смазливую мордашку беспокоился – просто магия целительства требует определённого сосредоточения, которого несравненно проще достичь, если глаза и кости черепа целы.
     Вильдан вдруг замер, как вкопанный и досадливо поморщился. Тоннель впереди был щедро декорирован концентрическими кругами из острых шипов, с которых капала слизь. В неровном свете огненных шаров зрелище получалось не слишком обнадёживающим.
– Здесь червь! Замрите, придурки, он на движение ориентируется! – сообщил падишах, знакомый с подобными тварями не понаслышке.
– Сам замирай, идиот, запасной дороги у нас не предусмотрено! – моментально огрызнулся Сааринэн. Вельсет закатил глаза, уже представляя себе, как доставит к выходу из лабиринта два свежих эльфьих трупика. Волевым усилием он отправил часть огненных шаров дальше по тоннелю, чтоб  осмотреться. Через некоторое время шары ударились в стену, обозначив поворот, и погасли. Пахнуло палёным мясом. И началось! Шипастый тоннель содрогнулся и схлопнулся прямо перед ругающимися правителями, явив морду гигантского червя.
– НАЗАА-А-А-АД!!! – заорала царица гномов, мгновенно вырастив между правителями и червём каменную стенку. Мужчины отшагнули подальше, настороженно глядя, как под ударами бесноватой твари стенка дрожит и крошиться.
«Кажется, я его огненными шарами сильно обидел…» – огорчился Вельсет. Но ругань Сааринэна его тут же взбодрила – оказалось, что отступать уже некуда – там, откуда они пришли, обозначился ещё один червь. «Влипли…» – решил вожак фурий, нагнетая внутренний жар. Стенка впереди живописно разлетелась, брызнув обломками камня и тогда Игрейна и Вельсет  одновременно атаковали: огромные огненные шары врезались в морду червя – бедняга такой страсти не ожидал. Дохнуло палёной мерзостью. Червь забился, насколько тоннель позволял, в конвульсиях и продолжил свои дёргания уже в изрядных размеров яме, которую образовала Игрейна. По краю «могилки» осталась лишь узкая каёмочка, пригодная для продолжения пути. Сааринэн устремился следом за фурией на ту сторону ямы. Вильдан, оказавшийся последним, оглянулся: червь позади них тоже бился в конвульсиях из чего следовало… следовало…
– Ох, мамочки!!! Это один и тот же червь! Его КОНЕЦ!!! Быстрее, пока не бросился!!! – завопил Вельсет, толкнувшись в бок Игрейны. Сегодняшние приключения малость расшатали нервы падишаха, а сколько ещё предстояло! Дважды повторять не пришлось: правители заторопились оказаться подальше от подпаленного биологического изыска. Но, осторожно ступая по узкому карнизику, вжимаясь спиной в стену, когда каждый подлючий камень так и норовит вывернуться из-под сапога, а Игрейна и Вельсет обессилены использованием магии – сильно не разгонишься. Не удивительно, что конец червя их таки настиг. Сааринэн в последний миг сделал шаг в сторону, в пустоту и ухнул в яму, как пловец в воду – перед самым червём. Трое же других правителей невольно обнаружили, что на конце у гигантского червя тоже пасть, не менее зубатая и слюнявая – проще говоря, тварь их проглотила. Одним богам ведомо, как Вельсет – могучий антропоморфный зверь – умудрился одновременно выколдовать очередной огненный шар и упереться в нёбо червя, не позволяя захлопнуть пасть. Игрейна атаковала камнями, Вильдан обжёг слизистую тварюшки отборной кислотой из невесть когда извлечённой фляги (кстати, ранее он пытался угостить светлого «вином» из этой же самой ёмкости – Сааринэн, к счастью для себя, побрезговал). В результате отчаянной атаки, червь выплюнул правителей в ту самую яму. Даже жалко тварюшку, если подумать – зря он решил этот день провести дома – а то ведь ходят тут всякие, жизнью не удовлетворённые… Выплюнутые правители приземлились в яму мягко, потому что на «голову» несчастного агонизирующего червя.
     Сааринэн только головой покачал в ответ на эдакое живодёрство. Сам светлый эльф уютно устроился под стеночкой, от червя подальше, сосредоточившись на очищении своего костюма от превратностей путешествия по лабиринту. Игрейну это зрелище доконало – царицу гномов разобрал истерический смех. Правители тяжело дышали: усилия, затрачиваемые на магию вымотали их совершенно. Роскошные одеяния, в которых они явились на Большой Совет – теперь было не узнать, какие-то рваные, перемазанные грязью рубища – да и только! Дивное зрелище, в каком-то смысле…
Вельсет прислонился к земляной стенке, волевым усилием расслабляя напряжённые мышцы – только судорог от перенапряжения ему тут не хватало. Сочувственно поглядел на беснующегося червя и вдруг запел:
От края до края небо в огне сгорает
И в нем исчезают все надежды и мечты.
Но ты засыпаешь и ангел к стебе слетает
Сотрет твои слезы и во сне смеешься ты.
Засыпай, на руках у меня засыпай.
Засыпай под пенье дождя
Далеко, там где неба кончается край:
Ты найдешь потеряный рай.
Во сне хитрый демон может ходить сквозь стены.
Дыхание у спящих он умеет похищать
боятся не надо, душа моя будет рядом
Твои сновиденья до рассвета охранять
Подставлю ладони, их болю своей наполни
Наполни печалью, страхом глупой темноты
и ты не узнаешь, как небо в огне сгорает
И жизнь разбивает все надежды и мечты.
В едином порыве Вильдан и Игрейна присоединились, так как эту балладу знали все. Светлый эльф закатил глаза – для него хуже пения троицы правителей могли быть только звуки, издаваемые кошкой, если б она вознамерилась погадить с зашитой задницей. Оставив одежду в покое, Сааринэн поднялся и оглядел края ямы – гномка постаралась на славу: до верха получилось около четырёх ростов фурии. Не слишком-то вежливо прервав царскую самодеятельность – эльф попросил Игрейну устроить ступени наверх. В яме сделалось вдруг совершенно тихо – во-первых, мужики, наконец, прекратили выть; во-вторых, червь от этого дела то ли издох, то ли и вправду заснул…
     Правители выбрались из ямы и бодренько пошуровали к свету в конце тоннеля. Ну, гипотетическому свету. На практике, им пришлось проплутать по червячиным апартаментам несколько часов, прежде чем земляной свод сменился зелёным. И всё это время они искренне надеялись не встретить тут родичей невинноубиенного червя. По счастью, тот оказался холостяком. Однако же когда правители выбрались в зелёную часть лабиринта – единственный возможный путь завёл их в тупик.
– #$%^*  &()%$%  @#$# !!! – оценил ситуацию Сааринэн.
– Ага. – согласился Вильдан и тут же демонстративно отвернулся, раздосадованный тем, что невольно проявил солидарность с врагом. Игрейна и Вельсет внимательно осматривали тупик, ища возможности к преодолению.
– Тут что-то есть… – сообщила гномка, склоняясь к самой земле. Трое мужчин, взглянув в том же направлении, волей-неволей оценили обозначившие под платьем прелести единственной в их компании дамы. «Надеюсь, мы не застрянем тут надолго…» – с тоской подумал светлый эльф, имея в виду времяпровождение в лабиринте с учётом сложившейся компании. Кроме того, Сааринэна всё время напрягала какая-то неясная мысль, связанная с этим местом…  что-то… что-то такое… Ну, каждый раз когда эльф пытался сосредоточиться на нечёткой идее, вытащить её из подсознания и как следует рассмотреть – непременно случалась какая-то потенциально смертоносная ерунда и мысль ускользала. Это уже начало бесить. Вот и сейчас, стоило лишь взяться за нагло неуловимую идею, как…
    Следом за Игрейной и остальные различили скрежет и хруст из-под земли. Оная земля разверзлась наподобие мини-вулканчика, выпуская наружу крота. Если, конечно, представить себе крота высотой около полуметра в холе и с ярко-фиолетовым подшёрстком.
«Какой милашка!» – восхитилась Игрейна.
«Магия лабиринта его не ограничивает?! Вот кто нам образует путь из тупика!» – прикинул светлый эльф. Крот тем временем понюхал воздух, что-то для себя решил и вдруг выпрыгнул из земли, кинувшись в лицо Игрейны. Зверь повис на царице, вцепившись в волосы и едва её не опрокинул. Пошатнувшись, гномка ощутила мягкую лапу Вельсета, поддержавшую её под спину. Вильдан, естественно, кинулся отдирать крота от Игрейны, так как сама она справиться не могла. А светлый эльф, наоборот, отошёл в сторону, чтобы не мешать чувственному топтанию кругами Заботы, Ответственности и Проблемы.
      Сааринэн с интересом следил за попытками эльфа и фурии растащить крота и гномку, не оставив последнюю без волос – действительно, такая роскошная шевелюра – жалко будет, если с ней что случится. Он выбирал момент как бы половчее схватить крота и пинками заставить поработать на благо правителей – а для этого, как считал светлый, в общем топтании участвовать нет резона. Момент не торопился наступить, зато усилия двух мужчин привели к неожиданному результату: крот отвалился от гномки и переключил внимание на Вильдана.
«Что за странное везение?» – в очередной раз поразился Сааринэн – «Прямо, аттрактант ходячий для зверья-то… Дар? Хм-мм-м…».
Между тем, Вильдан отчаялся стряхнуть крота со своей ноги и выхватил меч. Игрейна протестующе вскрикнула. Нет, не зверька пожалела – просто вовремя припомнила, что эльф был до странности неловок в обращении с оружием во время всего похода (Сааринэн бы сказал, что это нормальное состояние тёмного эльфа – но многие с ним не согласились, если б всё ещё находились среди живых…). Падишах наискось рубанул крота, но меч отскочил от магического барьера, внезапно образованного зверюшкой. В результате столкновения, крота отбросило в траву, а меч, яростно взблеснув, вонзился в ногу эльфа чуть ниже колена. Вильдан охнул и повалился навзничь, потеряв сознание раньше, чем тело полной мерой грянулось о землю.
      Радостно взвизгнув, крот вцепился в роскошную шевелюру тёмного эльфа. Игрейна взвизгнула не менее вдохновенно и вцепилась в крота, надеясь спасти самое дорогое Вильдану. Ну, после члена, разумеется.
«Женщины…» – подумал Сааринэн, скорбно вздыхая – он уже заканчивал исцеление основательно подрубленной ноги. Когда фонтаном хлынула кровь и Вильдан, выронив меч, начал заваливаться на спину – светлый эльф опустился на одно колено, прежде чем понял, что собирается сделать, точнее для КОГО. Придержал плечи тёмного эльфа, чтоб тот не приложился о землю головой – итак ведь скорбный разумом родился – ни к чему добавлять. Потом одним движением переместился, освобождая место для баталии крота-переростка и разъярённой гномки.
«Фетишисты страшны в азарте своём…» – подумал эльф, лишь по звукам догадывающийся о развитии битвы. Последнее усилие и нога будет как новенькая – повезло козлу, что на поле боя рядом с ним целитель такого уровня оказался. Не всем так везёт. Да.
      Вильдан, разумеется, не мог выбрать более подходящего момента, чтобы прийти в сознание – тело конвульсивно дёрнулось и Сааринэну оставалось лишь побелеть в бессильной ярости – незавершённая цепь заклинаний распалась, нога падишаха дёрнулась и вывернулась под странным углом. Из развёрстой раны вновь хлынула кровь, щедро окатив светлого эльфа с ног до головы. Вельсет, наблюдавший эту сцену, вытаращил глаза, бешеным усилием подавляя в зародыше желание сказануть что-нибудь эдакое. По счастью, Игрейна всецело занялась борьбой с кротом и более ни на что её внимания не хватало. Вильдана же состояние причёски сейчас заботило меньше всего – нога онемела до самого паха. Да и всему остальному организму как-то неуютно сделалось…
     Сааринэн почувствовал, что под его левым глазом пульсирует жилка – верный признак крайнего раздражения. И тут же заставил себя успокоиться – ведь это не дело. Маска, которую эльф в лабиринте больше не снимал, не позволяла читать по лицу – но Вельсет по глазам определил состояние светлого. Тот являл собой бесконечное терпение существа, осознавшего, что за все его грехи – приходиться теперь носиться по проклятому лабиринту с тремя бесполезными недоумками. Эльф бесцветным голосом велел вождю фурий держать падишаха, который на свою беду сознания больше не терял.
– На третью такую операцию меня не хватит. – присёк возможные протесты Сааринэн и резко вернул ногу Вильдана в природное положение. Падишах взвыл и забился, словно силясь вскочить и убежать от боли, которая снова добралась до мозга, куда подальше. Интересно: как? Светлый эльф скрипнул зубами и начал процесс исцеления заново. Хорошо, что гигант-фурия надёжно Вильдана держит – боль  ведь ужасающая. Ну, Сааринэн не мог себе позволить тратить силы на поддерживающие и сопутствующие заклинания – боялся потерять время и эту проклятущую конечность – при таком ранении даже эльф имел все шансы остаться калекой. Кажется, на этой оптимистичной мысли, Вильдан опять потерял сознание.
      Исцеление прошло удачно. Сааринэн и Вельсет переглянулись и оставили тёмного эльфа в покое. Светлый поднялся и брезгливо стряхнул кровь с узких белых кистей. Подумал и выколдовал немного воды – сконденсированной из воздуха. Зря, конечно. От этого последнего усилия его самого едва не вырубило. Выматерившись сквозь зубы, эльф сосредоточился на том, чтобы стоять прямо и не шататься аки берёзка на ветру. Кажется, для выполнения непосильной задачи он даже вцепился в предусмотрительно подставленную Вельсетом лохматую ручищу-лапищу. Удерживать вертикальное положение стало легче и Сааринэн немедленно решил выместить гнев на кроте. С глухим рыком: «Будешь копать, падла!!!» – эльф резко выдернул крота из шевелюры падишаха и из рук гномки заодно. Но удержать зверюшку не сумел – крот вывернулся и мигом исчез в своей норе, прихватив как трофей, изрядный клок пепельных волос. Эльфу понадобилось несколько минут, чтобы осмыслить это позорное обстоятельство – какой-то подлючий комок шерсти его обставил – ну что за жизнь?!! Затем тяжёлый взгляд в прорезях маски упёрся в Игрейну.
– Таа-ак… Сможешь расширить нору настолько, чтобы Вельсет пролез?
Фурия и гномка, кажется, одновременно ахнули – очень испуганно, хоть и по разным причинам. Игрейна – мысленно прикинув, сколько рыть придётся, хоть бы и с магией – это вам не ямки под землёй долбить… Среди зелени сопротивляемость её магии была значительно выше. А Вельсет ахнул, представив, как злобные эльфы заталкивают его тушку в узкий подземный лаз. Ужас! В конце концов, это для шерсти не полезно.
     Вильдан очнулся и даже сумел подняться на ноги. Сейчас обоих эльфов дивно роднила неравномерная покрытость кровью – на что оба, к счастью, не обращали никакого внимания.
– Эээ-э-ээ… Сааринэн… Игрейна… не надо ничего копать. Тут дверь есть. – сообщил Вельсет, немного смутившись. Отодвинул ветки и продемонстрировал. Действительно, дверь. Жизнеутверждающего зелёненького цвета, расписанная в листочек и цветочек – так что её и не видно в зелёной же стене кустарника. Фурия обнаружил её исключительно благодаря звериному обонянию.
«Пустячок, а приятно…» – подумал Сааринэн, которому хотелось лечь и заснуть,  а меньше всего хотелось куда-то идти. Дальше… К очередным червям, щупальцам, кротам и прочей радости. Но идти пришлось. Ничего не поделаешь. И всю дорогу эльф кожей ощущал взгляд падишаха – тот, видимо, решал для себя сложнейшую дилемму: убить ли Сааринэна или же себя. Ну, это же невыносимо: оказаться обязанным этому напыщенному выродку. И не один раз, притом. Белко-крыс ехидно косил на Вильдана одним глазом, уцепившись за рукав Сааринэна и старательно слизывал подсыхающую кровь с доспеха. Проанализировав «страстные» взгляды падишаха и прикинув ход его мыслей – светлый эльф развеселился. Идти сразу стало, вроде как, полегче.
      Потом последовали несколько буторных дней скитаний по лабиринту, наполненных сражениями с различными тварями место которым в горячечном бреду арахнофила, решениями головоломок, поисками ключей от запертых дверей и прочего. В ходе ежечасной борьбы, метущая пол юбка Игрейны укоротилась до состояния неровного минимума, так что мужики периодически засматривались на гномские коленки, а поэтому попадали в ловушки лабиринта чаще обычного. Одежда остальных, к слову, тоже находилась в плачевном состоянии: кожаные штаны Вельсета (покрытое шерстью тело фурии не нуждалось в одежде и штаны он носил как дань приличиям остальных рас, которым не так повезло) – стремительно превращались в шортики. Вильдан давно лишился верхнего безрукавного балахона, а нижний самостоятельно подкоротив до уровня рубахи, не дожидаясь пока это сделают когтистые твари. Сааринэну в этом плане повезло больше всех – о его доспех уже не одна тварь поломала всё, что криво растёт, но существенного урона нанесено не было. Даже подкованные металлом сапожищи светлого эльфа, казалось, способны выдержать затяжную осаду, не хуже крепостных стен. Вельсет подумывал, что тёмный эльф и гномка давно бы уже заставили Сааринэна устроить стриптиз в свою пользу – если б обезумели настолько чтобы рискнуть напялить на себя эту немереную тяжесть.
     Очередной поворот лабиринта раскрылся прямо в болото. Выглядело оно как приветливая лужайка, с цветочками-ягодками и зелёненькой травой. Колонии огромных светляков высоко над головой, давали много света этому пасторальному пейзажику. Тёмный эльф, не теряя времени, нацепил на мордочку два тёмных стекла в хитроумной оправе – гномское изобретение – и сразу стал похож на экзотическое насекомое. Зато яркий свет перестал причинять ему беспокойство. Если жители подземья и не распознали болото в этой безобидной полянке – Сааринэн и Вельсет сразу их предупредили – эльф чувствовал присутствие большого количества воды, а Вельсет… Ну, тот бы мог по запаху пересчитать всех лягушек, оккупировавших это местечко. К слову, лягушки были синего цвета, но такие мелочи правителей давно уже перестали смущать.
      Сааринэн легко поднял гномку и усадил себе на плечо. У Вельсета же появилась обязанность проследить за тем, чтобы в трясине не утоп тёмный эльф. Когда Сааринэн размашисто, словно по бульвару, зашагал через болото – Игрейна замерла в испуге, схватившись для надежности за первое что под руки попалось – правое ухо и волосы эльфа. Белко-крыс, привычный разъезжать на плечах правителя, поглядывал на гномку снисходительно. Эльф же терпеливо дожидался когда первый испуг пройдёт и царица сообразит, наконец, отпустить его ухо и, предположительно, извинится. Как же, жди. Убедившись, что Сааринэн то ли благодаря магии, то ли в силу эльфийской природы держится на ногах уверенно и в трясину не проваливается – Игрейна нерешительно заёрзала и, отчаянно краснея, попросила эльфа снять наплечник. Дело в том, что литые чашки наплечников Сааринэна были выполнены в виде эльфийских лиц. Поэтому одета ли защитная маска поверх наплечника или нет – без разницы. А белко-крыс вообще был в восторге от дизайна брони – за «нос» наплечника очень удобно держаться. Игрейна, которой предстояло проехать через всё болото, сидя на этом – не оценила концепт. Когда  же до эльфа, сквозь путанные недосказанностью объяснения, дошло, почему на наплечнике сидеть не удобно – он и сам покраснел. Даже полиловел – от усилий сдержать смех, точнее, хохот. Хорошо хоть, маска позволяла корчить какие угодно рожи, без демонстраций их окружающим – вот прямо хоть совсем не снимай! Но снял Сааринэн только наплечник, совершив тем самым подвиг терпимости к ближним своим.
      Вельсет одному ему ведомым способом находил среди топи более-менее надёжный путь для себя и Вильдана. Светлому эльфу даже подумалось, что трясину они пройдут без осложнений. Ну, в самом деле: светлячки не нападают, лягушки не нападают, хоть и синие – никаких проблем. Ухо только побаливает, хоть царица его давно отпустила, когда эльф вежливо пообещал её утопить.
      Этот, можно сказать, отдых – нарушил Вельсет, поразив своими деяниями остальных правителей в самое сердце. Столь оригинального хода Сааринэн, например, в любой момент ожидал от тёмного эльфа, но никак не от основательного, как катапульта, вождя фурий.
      Синие лягушки сразу показались Вельсету подозрительными – особенно учитывая специфику лабиринта, где каждый встреченный живой объект норовил правителями закусить или удовлетворить другие физиологические потребности. Поэтому, спокойно перемещаясь по болоту, с размышлениями о пакостях лабиринта – фурия уверился, что видит в жабьих глазах  некий злокачественный интерес. Оставив Вильдана на безопасном земляном островке – Вельсет бросился уничтожать лягушек. Гибкое, удивительно пропорциональное тело, могло бы принадлежать человеку – если б люди имели генетическую привычку вырастать выше двух с половиной метров и обзаводиться сызмала густым мехом. Чёрно-рыжый мех фурии роскошно блестел в неровном свете, распространяемым светляками.