Слишком жуйстога!!!
Я ж столько не запомню!
Можно это как-то сократить?

Блин!
Но не путать с девушкой на ночь!!!

ЫЫЫ!!!! До мну дошло, кто я есть!!! Я Дану-мутанта!!!

Не дай бог! *крещусь* Не хочу я быть похожа на Львенка... своих бед хватает, чтоб еще ее карму принимать на себя!

Не люблю я Сапковского - читать просто страшно... особенно про Цири К тому же какой ОНА расы... Старшая кровь... спасибо, НЕ НАДО. Я Дану-мутанта, ныне, присно и во веки веков, аминь!!!

Прикольно)))
А я наконец выяснила до конца тайну своего происхождения. Я не просто мутанта. Я полудриада! Спасибо, о прозорливый Урсула, за столь точное определение моей сущности в "Темном небе"!

Хронологический очерк

Хотя орки владели письменностью и имели представление о своем прошлом, никаких исторических источников, оставленных ими, не известно. Поэтому все данные об их истории приходится черпать в документах, оставленных представителями иных народов.
Первая эпоха

1050 YT. На востоке Средиземья, в Палисоре, у берегов Куивиэнэн пробудились эльфы.

1080 YT. Мэлькор обнаруживает эльфов. У Куивиэнэн появляются привидения и призраки, начинаются похищения эльфов, неосторожно уходящих далеко от жилья. Приблизительно в этот период в Утумно мог начаться процесс выведения орков из похищенных эльфов.

1100 YT. Мэлькор взят в плен и заключен в Мандос. Возможно, выведение орков продолжено Сауроном.

1330 YT. Орки с севера приходят в Эриадор, где тревожат нандор и дварфов. Вскоре, перевалив Эрэд Луин, а также обойдя хребет с юга, они появляются в Бэлэрианде, но Тингол изгоняет их при помощи оружия, и орки вынуждены покинуть его земли. Тем не менее, Дэнэтор собирает всех нандор, кого смог найти, и, оставив Эриадоре, уводит их в Оссирианд.

1495 YT. Мэлькор убивает светоносные Древа, бежит из Амана и возвращается в Ангбанд. Почти четырехтысячелетний период относительной независимости орков заканчивается.

1497 YT. Первая Война Бэлэрианда. Орки Мэлькора, перевалив северные горы, под покровом туч "обошли Мэнэгрот с двух сторон и разорили земли меж Кэлоном и Гэлионом на востоке и равнины меж Сирионом и Нарогом на западе" (Silmarillion, Quenta Silmarillion, 10). Тингол и Дэнэтор разгромили восточное войско, окружив его между Андрамом, Аросом и Гэлионом. Остатки орды, вырвавшиеся из кольца, были добиты дварфами Долмэда.

Западное же войско оттеснило Кирдана к морю и осадило гавани Фаласа, вынудив Мэлиан оградить Эгладор магической завесой и оставить Западный Бэлэрианд и долину Сириона оркам.

Вторая Война Бэлэрианда - Дагор-нуин-Гилиат, Битва-под-Звездами. Нолдор высаживаются на побережье залива Дрэнгист. Орки Мэлькора переходят Эрэд Вэтрин и нападают на лагерь нолдор на северном берегу озера Митрим, но нолдор заставляют их отступить в Ард-Галэн. Армии из долины Сириона и из Фаласа идут на помощь, но у холмов Эйтэль Сирион попадают в засаду, устроенную Кэлэгормом, и их оттесняют в топи Сэрэх, где большинство орков гибнет. Остатки войска, преследуемые Фэанором, бегут к Дор-Даэдэлоту, где им приходят на помощь балроги. Нолдор отступают в Митрим.

1500 YT. Восход светил. Орки, боящиеся солнечного света, теряют возможность активно действовть в дневное время. Они оставляют Дор-Даэдэлот и спасаются в подземельях Ангбанда. Западный и Восточный Бэлэрианд попадают под власть нолдор.

В Хильдориэне пробудились люди. Битва Палисора. Орки, дварфы и совращенные люди под предводительством злого фэй Фангли напали на авари (илькоринов). Впоследствии, вероятно, Палисор был захвачен Фангли и его воинством дварфов. Возможно, именно тогда часть людей бежали на запад.

60 SY. Третья Война Бэлэрианда - Дагор Агларэб, Достославная Битва. Орки Мэлькора перешли Ард-Галэн и, разделившись на две армии, на западе двинулись вдоль Сириона, а на востоке - к Дортониону, через ущелье меж отрогами Эрэд Луин и холмами Маэдроса. Войска Финголфина и Маэдроса напали на восточную армию с двух сторон, обратили в бегство и полностью уничтожили у самых врат Ангбанда. Ангбанд осажден с южной стороны (Осада Ангбанда). Теперь орки имеют возможность проникать в Бэлэрианд лишь окольными путями через северные земли. Они часто захватывают пленников и доставляют их к Мэлькору. Частые нападения орков на дварфов Хитаэглира прекращаются, поскольку теперь "Морготу потребовались все его силы" (HoME-12, Part Two, X).

155 SY. Посланное Мэлькором небольшое войско орков, пройдя через северные земли и Ламмот, проникает в Хитлум. Армия Финголфина нападает на них у устья залива Дрэнгист и сбрасывает в море.

255 SY. Глаурунг опустошает Ард-Галэн, но отступает перед Финголфином и возвращается в Ангбанд. Долгий мир.

375 SY. Мэлькор посылает на эдайн отряд орков. Орки прошли через северные земли в Эриадор и, перевалив Эрэд Линдон, напали на халадинов. Люди отступили и укрепились в междуречье Аскара и Гэлиона. Через семь дней к ним на помощь пришел Карантир и загнал орков в реку. Халадины покидают Таргэлион и уходят в Эстолад. Люди Хадора усиливаю охрану северных границ нолдор.

455 SY. Четвертая Война Бэлэрианда - Дагор Браголлах, Битва Внезапного пламени. Мэлькор огнем выжигает Ард-Галэн. Перед волной огня шел Глаурунг с балрогами, за ними следовала доселе невиданная армия орков, убивая эльфов и людей. На западе орки оттесняют эльфов в Хитлум и в ущелье у истоков Сириона, а на востоке с помощью Глаурунга опустошают Лотланн, захватывают укрепления в ущелье Аглона, на горе Рэрир и во Вратах Маглора, опустошают Таргэлион, прорываются в Восточный Бэлэрианд и доходят до Андрама и границ Оссирианда. синдар бегут из северных земель на юг, в Дориат, в Нарготронд, в гавани Фаласа, в Оссирианд и даже в дикие земли Эриадора. Маэдрос с Маглором осаждены в крепости Химринг. Эдайн покидают Дортонион и уходят в Бретиль и Дор-Ломин. Окончание четырехсотлетней осады Ангбанда.

457 SY. Саурон захватывает крепость на Тол-Сирион. Войско орков продвигается на юг влоди Сириона, но в Брэтиле их разбили халадины и синдар. Тем не менее, орки Мэлькора хозяйничают от Сириона до Кэлона и одну за другой захватывают крепости эльфов, Дориат окружен.

462 SY. Орки Мэлькора осаждают Эйтэль Сирион и вторгаются в Хитлум. Флот Кирдана заходит в Дрэнгист. Орки разбиты и бегут, преследуемые конными лучниками.

465 SY. Лутиэн изгоняет Саурона из Минас-Тирита. Нолдор, эдайн и вастаки ненадолго отвоевывают Северный Бэлэрианд и Дортонион.

472 SY. Пятая Война Бэлэрианда - Нирнаэт Арноэдиад, Битва Бессчетных Слез. Военачальники Мэлькора выманили нолдор из Хитлума на равнину Анфауглита. Преследуя орков, эльфы и люди прорвались в Ангбанд и попали в засаду. Основные силы орков отбросили врагов от стен Ангбанда и окружили. Но с юга пришли эльфы Гондолина, а с востока - войско эльфов Маэдроса, вастаков и дварфов. Мэлькор послал из Ангбанда в бой последние силы - волчьих всадников, балрогов и драконов. Вастаки предают Маэдроса и обращают в бегство его войско, которое уходит к горе Долмэд и в Оссирианд. Дварфы после гибели своего короля покидают поле боя. Войска Тургона под прикрытием эдайн бегут в Гондолин. Эльфы Хитлума частью пленены орками, частью бежали в гавани Фаласа. Хитлум заселяют вастаки. Орки хозяйничают на равнинах Бэлэрианда до Нан-Татрэна на западе и до Оссирианда на востоке.

473 SY. Орки Мэлькора проходят через Хитлум и Нэвраст, спускаются по Бритону и Нэннингу, вторгаются в Фалас и овладевают Бритомбаром и Эгларестом. Остатки эльфов Кирдана спасаются на острове Балар и в устье Сириона. Постоянные стычки орков с эльфами на границах с Дориатом.

489 SY. Многочисленные отряды орков Мэлькора вторгаются в Западный Бэлэрианд. Захвачен Димбар и все северные рубежи Дориата, на Амон-Руд уничтожена шайка Турина.

490 SY. Эльфы Нарготронда изгоняют орков с земель от Сириона до Нэннинга.

495 SY. Орки Мэлькора нападают на халадинов в Брэтиле и изгоняют их в леса. Глаурунг с огромным войском орков опустошает верховья Сириона и выжигает Талат Дирнэн. Войско Нарготронда выходит навстречу оркам, орки отбрасывают эльфов в Тумхалад, окружают их и уничтожают, после чего врываются в Нарготронд и разоряют его. Глаурунг становится хозяином Нарготронда и правит орками, поселившимися в его владениях.

499 SY. Гибель Глаурунга.

503 SY. Дварфы, возможно, при поддержке орков нападают на Дориат, Тингол убит, Завеса Мэлиан снята.

506 SY. Резня между эльфами, нолдор окончательно разоряют Дориат.

510 SY. Взятие Гондолина. Войско орков, балрогов и драконов переходит северные горы. Во время штурма гибнут предводитель орков Мэлькора Отрод и лучшие витязи - Оркобал, Луг и Балкмэг.

538 SY. Междоусобицы эльфов продолжаются: нолдор разоряют гавани в устье Сириона. После этих событий никто в Средиземье не мог открыто выступать против власти Мэлькора.

547 SY. Начало Войны Гнева или Великой Битвы. "Бессчетные легионы орков гибли, как солома в огне, либо были сметены, как сухие листья огненным ветром. Немногие уцелели, дабы после тревожить мир" (Silmarillion, Quenta Silmarillion, 24).

587 SY. Окончание Войны Гнева, пленение Мэлькора, затопление Бэлэрианда, миграция оставшихся в живых орков на восток. "Когда Моргота, наконец, низвергли за пределы Арды, оставшиеся на Западе орки раздробились, стали буквально слабоумными, и долгое время не имели ни власти, ни цели" (HoME-10, Part Five, X). Согласно другим данным, "после того как Враг пал и Ангбанд был уничтожен, многие полчища орков, ища убежища, бежали на восток - хорошо вооруженные, жестокие, яростные, не знавшие удержу в нападении, - хотя теперь у них не было ни господина, ни даже верховного вождя" (HoME-12, Part Two, X).
Вторая эпоха

"После падения Тангородрима, пока Саурон скрывался, во многих частях Средиземья орки преодолели свою беспомощность, основали собственные мелкие государства и привыкли к независимости" (HoME-10, Part Five, X). Они активно воевали против дварфов, обитавших в Хитаэглире, и "в разыгравшихся битвах орки во много раз превосходили дварфов числом" (HoME-12, Part Two, X), также они нападали на разрозненные поселения людей, живших в Эриадоре и долине Андуина. В результате длительных войн с орками люди и дварфы заключили союз, создав большое войско, "способное молниеносно атаковать и успешно обороняться" (там же).

Около 500. Саурон вновь появляется в Средиземье, он "покинул свое укрытие и явился в прекрасном обличии. [...] постепенно он снова склонился ко злу и стал искать власти путем силы, подчинив себе орков и прочих лютых тварей Первой эпохи, и втайне начал возводить свою великую твердыню в окруженной горами южной земле, что впоследствии именовалась Мордор" (HoME-12, Part Two, X).

1000. Начало строительства Барад Дура.

1200-1500. Саурон живет в Эрэгионе, затем возвращается в Мордор.

1600. Окончание строительства Барад Дура. Саурон кует Единое.

1693. Начало войны Саурона с эльфами.

1695. Войска Саурона через Калэнардон вторгаются в Эриадор, поворачивают на север и идут к Эрэгиону. Эльфы Эрэгиона выходят на равнину, отбрасывают передовые отряды орков, соединяются с войском Эльронда, которое пришло из Линдона, но орки осаждают Эрэгион.

1697. Орки Саурона берут приступом Эрэгион и теснят войско Эльронда. Атака дварфов Мории и эльфов Лоринанда с тыла лишает Саурона возможности преследовать Эльронда, и тот бежит в Имладрис. Орки обрушиваются на дварфов и лоринандское войско, но те скрываются за Вратами Мории. Изоляция Мории, "оркам велено всячески преследовать дварфов" (UT, Part Two, IV). Орки повторно захватывают Гундабад, одно из мест пробуждения дварфов (когда произошел первый захват Гундабада орками, и когда он был отбит дварфами не ясно), а также занимают Эрэд Митрин.

1699. Войска Саурона, оставляя Морию и Лоринанд в тылу, захватывают весь Эриадор, преследуют и убивают эльфов и людей. Отправив отряд орков на осаду Имладриса, основные силы Саурон ведет в Линдон, с юго- востока к нему идет подкрепление.

1700. Десант нумэнорцев в Линдоне, войска Саурона терпят поражение и отступают к Барандуину. После битвы у Сарнского брода они уходят на юго-восток и у Тарбада соединяются с шедшим навстречу подкреплением. Десант нумэнорцев в устье Гватло, разгром Саурона.

1701. Остатки войск Саурона отступают в Калэнардон, где попадают в окружение, из которого удается вырваться лишь самому Саурону и его телохранителям, которые уходят через Дагорлад и возвращаются в Мордор. Орки, осаждающие Имладрис, оказываются зажатыми между войсками Эльронда и Гиль- Галада и разбиты.

Около 1800. Нумэнорцы начинают овладевать побережьем Средиземья. Саурон распространяет свою власть на восток от Мордора.

3262. Саурон приносит Ар-Фаразону ленную присягу и отбывает в Нумэнор в качестве заложника.

3320. Основаны королевства Арнор и Гондор. Возвращение Саурона в Мордор.

3429. Войска Саурона нападают на Гондор, захватывают Минас Итиль, осаждают Минас Анор и Осгилиат.

3434. Войска Последнего Союза переходят Хитаэглир. Поражение Саурона в битве при Дагорладе. Осада Барад Дура.

3441. Саурон повержен.
Третья эпоха

2. Орки Хитаэглира, затаившиеся в Мирквуде, под командованием воинов из Барад Дура истребляют отряд Исильдура в Ирисной низине.

1050. В Дол Гулдуре обосновывается один из назгул.

Около 1300. В Хитаэглире множатся орки и нападают на дварфов. Предводитель назгул приходит в Ангмар, под его властью собираются люди и орки.

1409. Король-чародей вторгается в Арнор. Осада Форноста и Тирн Гортада, захват и разорение Кардолана и Рудаура, разрушение крепости Амон Сул. Эльфы Ривэндэлла, Лориэна и Линдона приходят на помощь дунэдайн и отвоевывают Кардолан.

1636. Великая Чума, опустошившая Гондор и Эриадор, по-видимому, затрагивает и орков.

1974. Король-чародей захватывает Форност. Конец Северного Королевства.

1975. Десант гондорцев в Линдоне, вместе с эльфами Кирдана гондорцы переходят Лун и заставляют короля-чародея отступить к Форносту. Гондорская конница, совершив обходной маневр, обращает армию Ангмара в бегство. Эльфы Ривэндэлла довершают уничтожение Ангмара, "ни одного врага не осталось в живых к западу от гор - ни человека, ни орка" (LotR, Appendix А). Король-чародей уходит в Мордор.

1981. Дварфы, разбудившие балрога, покидают Морию.

2000. Осада Минас Итиля.

2002. Взятие Минас Итиля.

2060. Мощь Дол Гулдура растет.

2063. Уход Саурона из Дол Гулдура.

2460. Возвращение Саурона в Дол Гулдур.

2475. Нападения на Гондор возобновляются, из Мордора приходят первые уруки, они захватывают Итилиэн и разрушают Осгилиат. Гондорцы изгоняют орков из Итилиэна.

Около 2480. Орки строят тайные укрепления в Хитаэглире, укрепляют и стерегут все перевалы, ведущие в Эриадор. Заселение Мории.

2509. Нападение орков Хитаэглиир на отряд Кэлэбриан у перевала на Карадрасе.

2510. Орки Хитаэглира участвуют в нападении балхот на Калэнардон.

2740. Орки Хитаэглира начинают набеги на окрестные земли. Вторжение орков в Эриадор.

2747. Поражение орды орков в Северной Чети в Шире. Гибель Голфимбула, короля Маунт-Грэма.

2790. Орки Мории убивают Трора.

2793. Начало войны орков и дварфов.

2799. Битва в Нандухирионе перед Вратами Мории. Гибель Азога. Дварфы захватывают и разрушают все крепости орков, которые смогли обнаружить, от Гундабада до Ирисных Низин. Часть спасшихся орков отступают через Рохан и пытаются найти убежище в Эрэд Нимрайс.

2800-2864. Многочисленные нападения орков на Рохан.

2851. На горных тропах близ Дунхаргской крепости орки уничтожают дружину короля Валды.

2901. Набеги мордорских орков на Итилиэн. Уход людей из Итилиэна.

2911. Лютая Зима. Приход волков в Эриадор.

2941. Убийство Большого Гоблина. Нападение на Дол Гулдур, уход Саурона из Дол Гулдура. Битва Пяти Воинств. Гибель Болга Северного, сына Азога.

2942. Возвращение Саурона в Мордор.

2951. Саурон открыто заявляет о себе и начинает собирать силы в Мордоре. Восстановление Барад Дура. Трое назгулов занимают Дол Гулдур.

2953. Саруман укрепляет Айзенгард. Возможно, тогда же он начинает выводить свой народ урук-хай.

2954. Изгнание последних жителей из Итилиэна за Андуин.

2989. Вторжение дварфов Балина в Морию.

2994. Орки Мории убивают Балина и уничтожают весь его отряд.

3018. Войска Саурона нападают на Осгилиат. Отряд орков нападает на владения Трандуиля, обеспечивая побег Голлума.

3019. Война Кольца. Орки трижды штурмуют Лориэн и нападают на владения Трандуиля. Кэлэборн и Галадриэль переходят в наступление и разрушают Дол Гулдур.
Четвертая эпоха

Окончательное свержение Саурона поставило орков в условия, подобные тем, что сложились в конце Первой эпохи: "орки, тролли, порабощенные с помощью чар звери бежали в разные стороны не разбирая дороги, очумело кидаясь то вправо, то влево. Одни бросились на меч, другие прыгнули в пропасть; остальные с воем ринулись прочь, ища спасения под землей, в темных убежищах, далеких от солнца, и от надежды" (LotR, Book Six, 4). Некоторые орочьи племена Третьей эпохи имели больший опыт самостоятельной жизни, нежели рабы Мэлькора, и несмотря на значительные потери, после Войны Кольца пролоджали жить в своих убежищах. Во всяком случае, в 14 году Четвертой эпохи Сэмвайз говорит, что в Мории орки еще живут: "в таких местах осталось еще достаточно орков. Вряд ли мы когда-нибудь совсем от них избавимся" (HoME-09, Part One, XI). Но, по-видимому, освободившиеся от своего Властелина орки перестали открыто нападать на соседей, по крайней мере в Гондоре через 105 лет после окончания Войны Кольца, во времена Новой Тени, об этом народе знают лишь понаслышке (HoME-12, Part Four, XVI). Как бы то ни было, орки выжили, поскольку уже в исторический период (V в. по Р. Х.) они совместно с дварфами и недобрыми людьми побеждают эльфов в битве при мысе Рос (Бретань) и участвуют в нашествии на Тол Эрэссэа (HoME-02, VI).

Орки

В мифологии Толкина - народ, неизменно выступающий в качестве "пехоты древних сражений", основная военная сила армий Моргота, Саурона и изменника Сарумана.

Обозначение. В английском языке слово "орк" имеет два варианта написания: в большинстве произведений Толкин, как правило, за редкими исключениями употребляет форму Orc, в поздних текстах (с конца 1960-х гг.) он планомерно изменяет ее на Ork (HoME-10, Part five, X). В большинстве случаев это слово пишется с прописной буквы, но иногда встречается форма со строчной буквой.

Генезис и эволюция художественного образа. Орки и другие персонажи, обозначаемые этимологически или фонетически близкими словами, присутствуют во многих произведениях европейской литературы [OED, Orc, ork], но поиск параллелей между ними и толкиновскими орками, хотя и представляет определенный интерес, рискует превратиться в "перебирание бычьих костей, из которых сварен суп". Говоря о проблеме прототипов персонажей книг Толкина, Т. Шиппи заметил: "количество найденных и использованных им культурных соответствий было для него не так важно; по-видимому, наибольшее значение Толкин придавал отдельным поэмам, сказкам, фразам, образам, уделяя именно им больше всего внимания и используя их в качестве точек кристаллизации при описании целых рас и племен" [Шиппи, ДвС, 3]. И, хотя, по мнению Т. Шиппи, "пытаться идентифицировать, что именно легло в основу того или иного образа, было бы чистой спекуляцией" [там же], в случае орков нам известно о таких "точках кристаллизации" от самого писателя. Поэтому мы не станем говорить об орках литературных произведений XVI-XVII вв., об Орке из пророческих книг У. Блейка и др., поскольку по утверждению самого Толкина, источником данного термина для него явилось древнеанглийское слово orc, соответствующее значениям "турс (огр)", "демон ада" (A Tolkien Compass: Guide to the names in LotR). Во фрагментах на древнеанглийском языке Толкин использует эту же форму написания (HoME-04, VI). Характерно, что в наиболее ранних вариантах квэнья термин "орк" (Ork (orq-)) расшифровывался именно как "чудовище", "огр", "демон" (Qenya Lexicon). Полагают, что это слово происходит от латинского Orcus - Орк Диспатер, одно из древнеримских божеств смерти и подземного мира (HoME-11, Part Four). Оно присутствует в некоторых древнеанглийских текстах в составных словах orcnéas (демоны-мертвецы) и orcþyrs (орктурсы - орки-гиганты, племя демонов-великанов) [Шиппи, ДвС, 3]. В Беовульфе орки наряду с ётунами и эльфами названы в числе потомков Каина и врагов рода людского [Beowulf, 112]. Именно эти демонические существа в значительной степени послужили прототипами орков в книгах Толкина. Предположение же о происхождении термина "орк" от наименования хищного кита косатки (Orcinus orca) Толкин категорически отвергал (Hobbit, Foreword).

Впервые орки появились уже в самых ранних из известных текстов Толкина, относящихся к группе Утраченных Сказаний (1914-1917 гг.). Практически с момента возникновения их образ находился в тесном взаимодействии с образом гоблинов. Чаще всего эти два термина употребляются как синонимы, например, в словаре голдогрина (языка гномов-нолдоли) слово "гонг" объясняется как "один из племени орков, гоблин" (HoME-01, X). Однако в ряде фрагментов эти существа предстают как совершенно различные группы персонажей. Так, упоминается об "орках и горных гоблинах" (HoME-02, I), об "орках и бродячих гоблинах" (HoME-02, IV). Из иных же фрагментов можно понять, что это родственные существа - либо гоблины являются частью народа орков: "это гоблины Мэлько, горные орки" (HoME-02, III), либо наоборот. Можно также заключить, что орки, хотя и были родственны гоблинам, мыслились писателем более опасными созданиями, об этом свидетельствует фрагмент описания орков: "они также могут быть названы гоблинами, но в древние дни они были сильными, жестокими и свирепыми" (HoME-04, III; HoME-05, Part Two, VI).

Таким образом, сближение смыслов терминов "гоблин" и "орк" в текстах Толкина наметилось весьма рано, позднее писатель даже неоднократно объяснял, что слово "гоблин" в его произведениях является всего лишь приблизительным переводом термина "орк" на английский язык: "'орк' - не английское слово. Оно встречается в одном-двух местах, но обычно переводится как 'гоблин' (или 'хобгоблин' для тех, что покрупнее)" (Hobbit, Foreword), "слова 'elf', 'gnome', 'goblin', 'dwarf' - это лишь приблизительный перевод древнеэльфийских наименований существ, которые не вполне соответствуют этим терминам по своим качествам и функциям" (Letters, N25), "в книге "Хоббит" я перевел его всюду (кроме одного места) как "гоблин", но вообще-то это название [...] плохо подходит" (A Tolkien Compass: Guide to the names in LotR). Однако это сближение часто нарушалось, поскольку употребление терминов "орк" и "гоблин", явно отличное от синонимичного, эпизодически встречается не только в ранних, но и в поздних текстах. Например, в Хоббите: "даже крупные гоблины, горные орки" (Hobbit, 5), "там полным-полно гоблинов, хобгоблинов и орков" (Hobbit, 7). И даже в черновиках, написанных Толкином в последние годы жизни: "орки и гоблины имели собственные наречия" (HoME-12, Part one, II).

Важную роль в формировании образа орков сыграла работа Толкина над Хоббитом (ок. 1930 г.), который достаточно долго не рассматривался им как часть исторического полотна легенд об Арде, но лишь как вполне самостоятельная, изолированная детская сказка (Letters, N257). Только постепенно произошло глубокое взаимопроникновение этого произведения и легендариума Арды, объединившее их и вылившееся в грандиозную эпопею - Властелин колец [Карпентер, Part IV, 6; Part V, 1]. Гоблины из Хоббита (см. гоблины II), развивавшиеся независимо от орков и гоблинов легендариума, в конце концов слились с ними в единое целое, обогатив суммарный образ многочисленными подробностями, без которых этих существ уже невозможно себе представить. Влияние это отнюдь не было односторонним, в итоге орки Толкина ушли в своем развитии от прототипов гоблинов весьма далеко, о чем можно судить по словам писателя: "орки во Властелине Колец и в Сильмариллионе, обладают, конечно, и традиционными для гоблинов чертами, но, вообще говоря, у них другое происхождение, иная роль, и они иным образом связаны с эльфами" (A Tolkien Compass: Guide to the names in LotR), и даже более того: "лично я предпочитаю слово 'орки' - ведь у меня и правда выведены орки, а никакие не гоблины" (Letters, N151).

Объясняется такое предпочтение лингвистическими причинами. Толкин придерживался принципа "хорошая литература начинается с правильных слов" и старался по возможности избавляться от тех терминов и форм, которые ему по тем или иным причинам не нравились (elfin, dwarfish, fairy, gnome) [Шиппи, ДвС, 3]. Так же он постарался избавиться и от слова "гоблин", имеющего сравнительно недавнее происхождение, заменив его древнеанглийским "орк" [Shippey, TAC, II]. Так мы и будем называть их ниже.

Еще одним важным фактором эволюции образа орков стало развитие метафизической картины мира Арды, в частности, метафизики зла. В ранних текстах Толкина Мэлькор в некотором отношении подобен древнегерманскому богу Локи. Тщеславный и завистливый, хитрый и коварный он, равно как и прочие боги-валар, мог иметь детей, а также сотворять разумные живые существа. И согласно наиболее ранним текстам, орки являлись порождениями Мэлькора (HoME-02, I), создаными им "из подземного раскаленного ила", и имели "гранитные сердца" (HoME-02, III). Несколько позже о них говорится, что они были сделаны "из камня, а их сердца из ненависти" (HoME-04, III; HoME-05, Part Two, VI), при этом время их создания относилось к периоду, наступившему непосредственно после уничтожения Светилен валар, и предшествовало появлению эльфов (HoME-04, II). Однако довольно быстро Толкин пришел к мысли, что орки появились лишь только после того, как Мэлькор увидел эльфов, и были созданы им "в насмешку над Детьми Илуватара" (HoME-05, Part Two, VI).

Со временем, особенно после публикации Властелина колец и переписки с некоторыми из читателей, на мифотворчество Толкина все большее и большее влияние стало оказывать его католическое мировоззрение, Кристофер Толкин замечает: "мне кажется, что переписка, последовавшая за публикацией 'Властелина Колец', сыграла важную роль в пересмотре 'образов и событий' мифологии" (HoME-10, Part Five, VII). Чувствуя высокую ответственность за свое Малое Творение, Толкин постепенно изменял его метафизические основы, стараясь сгладить наиболее острые моменты, которые могли бы вступить в противоречие с христианскими представлениями о мироздании. Так, валар

перестали именоваться богами, приблизившись, скорее, к категории ангелов, а об их способности к рождению детей более не упоминалось (исключение - майа Мэлиан, имевшая дочь Лутиэн). Кроме того, одним из центральных принципов метафизики Арды стало положение об абсолютной неспособности зла к творению: "со времен своего бунта в Айнулиндалэ, до начала времен, Мэлькор не мог создать ничего, что обладало бы собственной жизнью или хотя бы ее подобием" (HoME-10, Part Two; Silmarillion, Quenta Silmarillion, 3). Более, из истории появления дварфов видно, что создание полноценных независимых и разумных существ даже кем-либо из валар стало возможным лишь с благословения Эру; в то же время, все уже созданные тексты Толкина описывали орков как независимых и разумных созданий, во всем подобных представителям прочих гуманоидных народов Арды. Эти изменения неизбежно произвели переворот в понимании сущности орков и их происхождения. В обновленной концепции эти существа не были созданы Мэлькором de novo, а являлись потомками тех эльфов, "которые попали в лапы Мэлькора, были ввергнуты им в узилище и там постепенно при помощи жестоких и злых чар искажены и порабощены" (HoME-10, Part Two). Мысль о том, что орки имеют некоторое отнешение к эльфам, мельком появлялась у Толкина и ранее - еще в первых текстах говорится: "иные нолдоли обратились ко злу Мэлько и смешались с этими орками" (HoME-02, III). Но теперь эльфы объявлялись единственными предками орков. При этом сохранилась идея о том, что орки были выведены Мэлькором в подражание и в насмешку над детьми Эру.

Хотя данная гипотеза является наиболее непротиворечивой из имеющихся, она тяготила Толкина, об этом можно судить по пометке на полях указанной рукописи: "Изменить это. Орки не эльфийского происхождения" (HoME-10, Part Two). Никакого изменения так и не было сделано, вследствие чего фраза о создании орков из захваченных эльфов практически без изменений вошла в Сильмариллион (Silmarillion, Quenta Silmarillion, 3), но все же писатель активно искал альтернативные варианты происхождения орков. В одном из них предполагается, что "орки суть животные" (HoME-10, Part Five, VIII): "орки были животными в гуманоидном облике (в насмешку над людьми и эльфами), преднамеренно приближенном к подобию людей. Их речь на самом деле была прокручиванием 'записей', вложенных Мэлькором [...] по большей части звукоподражательной (как у попугаев)" (там же). Увы, такая гипотеза никак не могла бы быть согласована с опубликованными произведениями писателя, такими как Хоббит и Властелин колец, в которых орки представлены полноценными и несомненно разумными существами, но Толкин, тем не менее, пытался каким-то образом использовать ее. Признав, что "наличие в орках эльфийской крови остается очень возможным", он предположил, что "их могли скрещивать с животными (без потомства!), а позднее с людьми." (там же).

Последнее замечание было развито в виде еще одной гипотезы, в которой предполагалось, что орки, может быть, были выведены из людей, возможно, из друэдайн. Об этом говорится, например, в одном из текстов группы Неоконченных сказаний (UT, Part Four, I). Однако, эта гипотеза, как сознавал и сам автор, "сталкивается с хронологическими трудностями" (HoME-10, Part Five, X), ведь люди пробудились лишь с первым восходом солнца, т. е. значительно позднее появления орков, которые участвовали уже в Первой войне Бэлэрианда, задолго до убийства Мэлькором двух Дерев и его бегства из Валинора. Но Толкин считал, что такой взгляд на появление орков "все же остается самым вероятным. Он согласуется со всем, что известно о Мэлькоре и поведении орков - и людей" (там же). Для того чтобы устранить эти трудности писатель даже думал либо пересмотреть хронологию истории Арды и перенести пробуждение людей в более ранний период, незадолго до Великого Похода эльфов в Валинор, либо передать выполнение мэлькоровского плана по выведению орков из людей Саурону, который после пленения Мэлькора сумел скрыться от войск валар в Средиземье, восстановил Ангбанд и мог найти пробудившихся людей. Кристофер Толкин замечает, что "эта точка зрения отца может показаться окончательной [...] Но, как всегда, все не так просто" (там же). Дело в том, что в конце очерка, описывающего данную гипотезу, утверждается, что орков было много еще до пленения Мэлькора, что "опровергает его основную концепцию" (там же).

Еще одна версия о происхождении орков говорит о том, что среди них могли быть воплощенные майар, перешедшие на сторону Мэлькора: "Мэлькор привлек на свою сторону множество духов - великих, как Саурон, и меньших, таких, как балроги. Самые слабые из них могли бы быть первобытными орками (более мощными и ужасными)" (HoME-10, Part Five, VIII). Такие майар могли выступать в роли вождей и доверенных слуг и соглядатаев Мэлькора (HoME-10, Part Five, IX), "вот почему рассказывают о Великих Орках или Орках-главарях, которых нельзя было убить, и они снова появлялись в битвах спустя срок, много превосходящий продолжительность жизни людей" (HoME-10, Part Five, X).

Как видно, Толкин много размышлял над проблемой происхождения этого загадочного народа и несколько раз резко менял свое мнение. Пришел ли он к однозначному выводу? Скорее, нет, чем да. Во всяком случае, Т. Шиппи утверждает, что "по вопросу о природе орков Толкин был очень близок к окончательному решению, но так и не смог прийти к нему. Может быть, в итоге он попросту устал?" и далее: "Толкин видел проблему и собирал решение по частям. Однако он так и не закончил эту работу - возможно, потому, что это потребовало бы, если уж заботиться о последовательности, пересмотра всего написанного ранее" [Шиппи, ДвС, 7]. Таким образом, как уже отмечено выше, центральное место в решении этой проблемы занимает гипотеза об эльфийском происхождении орков, именно она является наиболее обоснованной и непротиворечивой. Однако, хотя альтернативные гипотезы не привели к кардинальному изменению всего корпуса легенд об Арде, участие людей в происхождении некоторых орков все-таки получило отражение в тех текстах, которые повествуют об урук-хай Сарумана, о человекоорках и орколюдях.

Подводя итог данного раздела, можно заключить, что образ орков в произведениях Толкина ушел от орков Беовульфа почти так же далеко, как и от гоблинов Макдональда. Эти персонажи претерпели столь значительную трансформацию, что простое их отождествление с орками-демонами из древнеанглийских текстов было бы ошибкой. Сам Толкин отмечал, что между обозначающими их терминами имеет место лишь фонетическое созвучие (Letters, N144; HoME-11, Part Four), и англичанин Эльфвине, называя в своих записях эти создания орками, отмечает, что делать это можно лишь вследствие того, что "в древние дни они были могучими и свирепыми как демоны. Но демонами они не были" (HoME-10, Part Two). Таким образом, орки мифологии Толкина имеют к древнеанглийским оркам приблизительно такое же отношение, какое последние имели к древнеримскому Орку. Однако в то же время, как отмечает Т. Шиппи, благодаря книгам Толкина "древнеанглийские понятия об эльфах, орках, энтах, ограх и воосах были высвобождены и обрели приют в воображении читателя, присоединившись к куда более знакомым дварфам [...], троллям [...] и полностью вымышленным хоббитам" [Шиппи, ДвС, 9].

Символика художественного образа. Говоря об эльфах, Толкин неоднократно отмечал, что в образе этих персонажей он пытался отразить наиболее прекрасные черты, присущие людям: "эльфы - это некоторые аспекты людей и их талантов и желаний, воплощенных в моем небольшом мире" (Letters, N153), "эльфы представляют [...] художественные, эстетические и чисто научные аспекты человеческой природы, но на более высоком уровне, чем у реальных людей" (Letters, N181). Орки, являясь искаженными эльфами, насмешкой Мэлькора над Детьми Илуватара, напротив, представляют собой аспект человеческой сущности, выражающий совокупность наихудших свойств, которые человек может обнаружить в себе самом, ибо, как отмечал Толкин, орки хотя и "ужасно испорчены", но все же "не более некоторых людей - наших современников" (Letters, N153).

Вопросы метафизики. Первопричиной появления орков в Арде явились события, которые произошли еще до сотворения Эа, во время Айнулиндалэ. "Из-за Диссонанса (не из-за тем Эру или Мэлькора, а от их соотношения) в Арде появлялись создания Зла, не происходящие прямо от Мэлькора. Они не были его "детьми", и, так как Зло ненавидит все, ненавидели также и его. Происхождение вещей было искажено. Не отсюда ли орки?" (HoME-10, Part Five, VII). Таким образом, "привнесенные вторичным творчеством элементы зла, восстания, диссонанса содержались в природе Эа уже тогда, когда было произнесено "Да Будет Это". Потому Падение, или искажение, всего в ней и всех в ней было возможно, если не неизбежно. Деревья в Вековечном Лесу могли "испортиться"; эльфы могли превратиться в орков" (Letters, N212).

Вопрос о том, обладают ли орки фэар, тесно связан с проблемой их происхождения и не может трактоваться совершенно однозначно. Толкин пишет, что в его мифологии "ни одному из созданий Господа не "делегировано" творение душ", в том числе и валар (Letters, N153), потому орки, сделанные Мэлькором из ила или камня, по всей видимости, фэар бы не имели. Они, подобно дварфам, только что созданным Аулэ, но еще не принятым Илуватаром, даже не могли бы двигаться самостоятельно и были бы способны лишь выполнять команды своего создателя. Они были бы "больше похожи на марионеток, наполненных [...] разумом и волей их создателя, или подобны муравьям, что действуют, направляемые из центра маткой" (там же).

Орки, являющиеся животными в гуманоидном облике, также не имели бы душ. Сами по себе большинство кэльвар в метафизике Толкина фэар не имели. Лишь относительно некоторых из них, обладающих речью (орлы, коты, собаки, волки, вороны), Толкин порой, хотя и не всегда, допускал возможность одушевления. Но по поводу орков, происходящих от животных, он был вполне категоричен: "предусмотрел ли Эру фэар для подобных созданий? Возможно - для орлов и т. д. Но не для орков" (HoME-10, Part Five, VIII).

Если же орки происходят от эльфов или людей, то без сомнения они им подобны во всем, что касается внутренней сущности, ведь без фэар они не могли бы жить подобно тому, как живут Дети Илуватара. И в самом деле, орки упомянуты в перечне воплощенных существ вместе с эльфами, людьми и дварфами (HoME-11, Part Four), об этом же Толкин говорил и в своих письмах: орки в его легендах "в основе своей - раса "разумных воплощенных" существ" (Letters, N153). Данных о том, что фэар орков имеют какие-либо дефекты по сравнению с фэар эльфов или людей, в опубликованных текстах Толкина не содержится. Впрочем, трудно предполагать, что такие дефекты были, ведь "фэар создает сам Эру" (HoME-10, Part Four), вряд ли Он сам стал бы намеренно искажать их. Кроме того, "фэа неуничтожима, это единое целое, которое не может быть разделено на части или стать частью другого целого" (там же), что не позволило бы Мэлькору или Саурону искалечить ее путем лишения какой-либо из присущих ей частей.

На первый взгляд противоречивый вопрос о том, смертны ли орки, решается вполне однозначно, если учитывать одну важную и специфическую особенность метафизики Толкина: смерть в Арде присуща только лишь людям и более никаким иным созданиям, ибо понимается она не просто как разлучение души и тела, как в нашей повседневной жизни, а как уход фэа за пределы мира. Смерть - это Дар Илуватара людям, их особая привилегия. Стало быть те орки, которые не происходили от людей, несомненно, были бессмертными (в том смысле, что их фэар не покидали пределов мира). Тем не менее, срок их жизни был весьма ограничен, поскольку они были "короткоживущими по сравнению с людьми высокой расы, такими как эдайн" (HoME-10, Part Five, X). Таким образом обычный срок жизни орков, по-видимому, был менее 70-80 лет, отпущенных эдайн (HoME-10, Part Four). Впрочем, возраст Болга, сына Азога, в момент его гибели не мог быть меньше 142 лет, что следует из хронологии Третьей эпохи (LotR, Appendix B), при этом он был здоров и полон сил, о чем свидетельствует его активное участие в Битве Пяти Воинств.

После гибели хроар фэар орков отправлялись в Мандос, однако, в отличие от фэар эльфов, они были обречены пребывать там до окончания времен (HoME-10, Part Five, VIII). В то же время, если у кого-либо из орков в числе предков были люди, то в этом случае нельзя исключить вероятность того, что такие орки, подобно потомкам Эарэндиля, могли выбрать свою дальнейшую судьбу, избавиться от бессмертия, обрести истинную смерть и покинуть пределы мира. Увы, среди известных текстов Толкина никакой информации на этот счет не обнаружено.

Относительно того, как размножались орки, мнение Толкина было однозначным. Не смотря на то, что во всем легендариуме мы встречаем лишь одно косвенное упоминание женщин орков (Hobbit, 1-st, 2-nd eds, 1), мысль о которых, по словам Т. Шиппи, ужасала писателя [Шиппи, ДвС, 7], и ни разу не встречаем их описания, в раннем квэнья существовал специальный термин для их обозначения - orqin/orqindi (Qenya Lexicon), кроме того достоверно известно, что "орки живут и множатся подобно Детям Илуватара" (HoME-10, Part Two; Silmarillion, Quenta Silmarillion, 3), и упоминания о детях орков и молодых орках, хотя и редко, но встречаются, например, в Хоббите (Hobbit, 5).

Практически постоянно выступая на стороне зла, орки, тем не менее, были "злы не изначально" (HoME-10, Part Five, X), ибо они не созданы, а лишь искажены Мэлькором, и потому не являлись злом абсолютным. Более того, Т. Шиппи, анализируя разговор Шаграта с Горбагом, приходит к выводу о том, что орки "не могут отменить то, что Льюис называл "Законом Добродетели" и изобрести контрмораль, в основе которой лежало бы зло [...]. Они - создания, имеющие представление о добродетели, знающие, что такое добро, и их представления о нем мало отличаются от наших" [Shippey, TAC, III].

Тем не менее, орки, покорные приказам своего властелина, постоянно совершали злые поступки, ибо они "были рабами Моргота; исказившись, они почти потеряли возможность освободиться от господства его воли" (HoME-10, Part Five, X). "Искажение довело их до безжалостности, и не было жестокого дела или греха, которого бы они не совершили" (там же). Природа этого искажения, по-видимому, состоит в том, что Мэлькору удалось во многом подавить их волю, ибо "воля орков, балрогов и т. д. - всего лишь часть "рассеянной" мощи Мэлькора. Их дух - дух ненависти" (HoME-10, Part Five, VIII). И хотя эти существа боялись своего властелина, они в то же время ненавидели его: "глубоко в темных сердцах орков живет ненависть к Господину, которому они служат из страха - создателю их убожества" (Silmarillion, Quenta Silmarillion, 3).

Но были среди них и так называемые "поглощенные" орки, чья воля была полностью замещена волей Мэлькора. "Орки, длительное время жившие под непосредственным наблюдением воли Моргота - гарнизоны крепостей или те части армии, которых обучали для особых целей в его войне, действовали, подобно стаду, мгновенно (как один разум) повинуясь его командам, даже если было приказано пожертвовать собой на службе" (HoME-10, Part Five, X). Впрочем, таких орков было не много: "'поглощенные' всегда составляли лишь малую их часть" (там же), поскольку "содержание их в абсолютной покорности требовало большого расхода воли" Мэлькора, и после его окончательного свержения такие орки быстро исчезли: "когда Моргот был, наконец, свергнут и изгнан, они беспомощно рассеялись, не желая ни бежать, ни сражаться и скоро погибли или перерезали друг друга" (там же).

Прочие же орки, "хоть и выполняя приказы Моргота и находясь под тенью страха, лишь иногда удостаивалась его непосредственного интереса и внимания. В другое время они становились независимыми и осознавали его тиранию и свою ненависть к нему. Тогда они могли не подчиняться приказам [...]" (там же). Однако даже в отсутствие своего властелина, без приказов с его стороны орки продолжали совершать злые дела, "беспричинно, 'из любви к предмету'", поскольку получали "удовольствие от своих деяний" (там же).

Толкин длительное время размышлял над вопросом "были ли орки в конце концов исправимы и подлежали ли 'спасению'?" (HoME-10, Part Five, VIII). В одних текстах он вскользь отмечал, что орки могут восставать против Саурона "не теряя своей неисправимой преданности злу (Морготу)" (там же). В других он был более осторожен, полагая орки "могли стать неисправимыми (по крайней мере, эльфам и людям исправить их не под силу)" (HoME-10, Part Five, X), что подразумевает возможность исцеления орков иными способами - посредством майар, валар, либо самого Илуватара. В письме же к Питеру Гастингсу Толкин высказывается еще конкретнее: даже если бы орки были не просто искаженными созданиями, а истинными творениями Мэлькора, то и в этом случае невозможно было бы отрицать для них возможность исцеления. Да, они были бы "порождения Греха и по природе своей дурные", но тут же Толкин добавляет: "я едва не написал "дурные и неподвластные искуплению", но это значит зайти чересчур далеко. Ведь раз создание их принимается или попускается - что необходимо для их бытия, - то даже орки становятся частью Мира, который от Господа и, следовательно, в конечном счете благ" (Letters, N153).

Итак, исцеление орков возможно. Но что ожидало бы их, если б Мэлькор победил в своей борьбе? Толкин говорит и об этом. Дело в том, что конечная безумная цель Мэлькора состояла в полном уничтожении всех обитателей Арды с другой волей и разумом. Не имея потенциальной возможности разрушить сущности всех, кто ему противостоял, он, тем не менее, старался сломить, подчинить себе их волю, а затем убить хроа. И в конце концов, победив своих противников, "Моргот, без сомнения, стер бы с лица Земли даже собственных 'созданий' (таких, как орки), выполнивших свое назначение - уничтожить эльфов и людей" (HoME-10, Part Five, VII).

Интересно, что именно расход сил Мэлькора на контроль "поглощенных" орков предопределил его окончательное поражение: "Моргот, обладая огромной силой, все же не был беспределен; и столь велик был этот расход на орков и других, гораздо более могущественных созданий, что, в конце концов, такое рассеяние сил его разума сделало возможным его свержение" (HoME-10, Part Five, X).

Как и иные народы Средиземья, орки владели магией. И, хотя примеров ее непосредственного использования мы в текстах не находим, слова Гандалва, сказанные перед Вратами Мории, косвенно свидетельствуют об этом: "когда-то я знал все заклинания - эльфийские, человеческие, орочьи, словом, все, какими пользовались в таких случаях" (LotR, Book Two, 4). В отдельных текстах есть даже данные, позволяющие считать, что некоторые из магических колец, созданных Сауроном, находились во владении орков, такие "невидимые гоблины были очень злы и были полностью подчинены Властелину" (HoME-06, III).

В потустороннем мире орки выглядят подобно призракам "серые, искаженные туманом тени с бледными развевающимися факелами в руках" (LotR, Book Four, 10), именно так их видит Сэмвайз Гэмджи, когда надевает Кольцо. Не исключено, что часть сущности орков может каким-то образом проникать в потусторонний мир, Горбаг описывает свои ощущения от встречи с назгул таким образом: "они сдирают с тебя все тело одним взглядом, и ты остаешься холодным во тьме по ту сторону" (там же).

Этнонимы. В языках народов, населяющих Арду, для обозначания орков существовало много различных этнонимов, но большинство из них происходило из единого источника: "эльфы издавна использовали слова с основой (o)rok для обозначения чего-либо, наводящего страх и/или ужас. Первоначально эта лексема должна была применяться как к 'фантомам' (духам, принявшим видимую форму), так и к независимо существовавшим созданиям. Ее приложение (во всех эльфийских наречиях) к существам, зовущимся 'орки' [...], относится к более поздним временам" (HoME-10, Part Five, IX).

Более детально история развития этого протонима изложена в другом тексте. Задолго до первых контактов с орками, вскоре после пробуждения эльфов у Куйвиэнэн у их жилищ стали появляться страшные призраки. "Для обозначения этих призраков и внушаемого ими ужаса в древнем языке эльфов [...] использовался элемент *RUKU. Во всех языках эльдар, а также в аварине, имеется много слов, производных от этого корня, имеющего такие древние формы как: ruk-, rauk-, uruk-, urk(u), runk-, rukut/s, а также усиленный корень gruk- и усложненный guruk-, nguruk. Уже в первобытном языке квэнди это слово должно было образовать ту же форму, что имеется в общем эльдарине - *rauku или *rauko. Она применялась к более крупным и к более ужасным враждебным призракам. Но в древности также существовала форма uruk, urku/o, и прилагательное urka "ужасный". В квэнья мы встречаем существительное urko, мн. ч. urqui, происходящее, как показывает форма множественного числа, от *urku или *uruku. В синдарине найдено соответствующее слово urug, но часто используется форма orch, которая должна происходить от *urko или прилагательного *urka.

Разумеется, в книгах знаний Благословенного Королевства, квэнийское слово urko встречается редко, за исключением повествований о днях древности и о Великом Походе, и к тому же существует неопределенность в его значении, описывающем все, что вызывало у эльфов ужас, любой неясный призрак или тень, или любое крадущееся существо. В синдарине слово urug использовалось сходным образом. На самом деле его можно перевести как 'привидение'. Но при этом форма orch, по-видимому, стала применяться и для обозначения орков, как только те появились; и слово Orch, мн. ч. Yrch, мн. общ. ч. Orchoth впоследствии осталось в синдарине в качестве обычного наименования этих созданий. Родство, хотя и не полная эквивалентность, синдаринского слова orch квэнийскому urko, urqui является признанным, и в квэнье Изгнанников слово urko широко использовалось для перевода синдаринского orch, хотя также часто можно встретить форму, демонстрирующую влияние синдарина: orko, мн. ч. orkor и orqui" (HoME-11, Part Four). Впрочем, имеется еще одна квэнийская форма Orco, мн. ч. Orqi (HoME-05, Part Three).

В других эльфийских языках также бытовали, в основном, родственные этнонимы. Так, в наиболее раннем (по времени разработки) варианте квэнья существовало слово Ork, Orq-, ж. р. Orqin/Orqindi (Qenya Lexicon), в голдогрине - Orc, мн. ч. Orcin, мн. общ. ч. Orchoth (HoME-01, Appendix), в гномском языке (язык гномов-нолдоли) - Orch, мн. ч. Eirch, Erch (HoME-05, Appendix II) или Orclim (HoME-02, Appendix), в древнем нолдорине - Orko, мн. ч. Orkui, в нолдорине - Orch, мн. ч. Yrch (HoME-05, Part Three), в дориатрине - Urch, мн. ч. Urchin, в данианском эльфийском языке - Urc, мн. ч. Yrc (HoME-05, Part Three).

Но в отдельных случаях употреблялись слова иного происхождения. Например, "древненолдоринское слово ndoko и нолдоринское daug, происходящие от слова *ndako (воин, солдат), использовались для обозначения орков, также называемых "Болдог"" (HoME-05, Part Three), а в языке нолдоли орки обозначались словом "гонг" (Gong) (HoME-01, Appendix).

Помимо прямых этнонимов "эльдар имели множество иных наименований орков, но большая часть из них являлась "кеннингами", описательными, изредка употребляемыми терминами. Тем не менее, один из них часто использовался в синдарине: в Анналах в качестве основного наименования орков как расы чаще встречается слово Glamhoth, а не Orchoth. Glam означает "шум, гам, беспорядочные крики и звериный рев", таким образом, слово Glamboth первоначально означало что-то вроде "орущая толпа" и было связано с ужасным шумом, производимым орками во время битвы или погони, хотя при необходимости те могли передвигаться достаточно скрытно. Но слово Glamhoth стало настолько прочно связано с орками, что само по себе слово Glam может быть использовано по отношению к группе орков, из него образована форма единственного числа - glamog. (Ср. с наименованием меча Glamdring.)" (HoME-11, Part Four). В голдогрине и нолдорине орков также называли словом "гламхот", но его буквальное значение было иным: в нолдорине - "варварское войско" (HoME-05, Part Three), а в голдогрине - "народ страшной ненависти" (HoME-02, III), в наиболее раннем (по времени разработки) варианте квэнья полным эквивалентом этого слова было "санкосси" (Sankossi) (HoME-02, Appendix). В валинорском диалекте квэнья существовал термин "мэлькорохини" (Melkorohini) - дети Мэлькора (HoME-10, Part Five, X).

Эльфийские языки оказывали значительное, а в некоторых случаях даже определяющее влияние на языки иных народов Средиземья, поэтому этнонимы, обозначающие орков, получили дальнейшее развитие и в них: "эти наименования, происходящие разными путями из эльфийских языков, из квэньи, синдарина, нолдорина и, без сомнения, диалектов аварина, распространились очень широко и, по-видимому, послужили источником наименований орков в большинстве языков Древних Дней и ранних эпох, от которых сохранились некоторые записи" (HoME-11, Part Four). Так, "у дварфов для орков существовало наименование Rukhs, мн. ч. Rakhas, очевидно родственное по отношению к эльфийским наименованиям, и, возможно, [...] происходящее из аварина" (там же).

В языках людей Запада наблюдается аналогичная ситуация: "форма этого слова в адунаике urku, urkhu может происходить непосредственно из квэньи или синдарина; и эта форма лежит в основе слов, обозначающих орков, в языках людей северо-запада во Вторую и Третью эпохи" (там же), иной вариант адунаикского написания: uruk, дв. ч. urkat, мн. ч. urik (HoME-09, Part Three). В вестроне и языке рохиррим это слово несколько изменилось и приобрело форму Orc (LotR, Appendix F). В языке друэдайн Третьей эпохи "было зафиксировано слово gorgun, обозначающее орка (возможно, во мн. ч.?)" (HoME-11, Part Four), отмечается, что "вероятно, оно происходит непосредственно от эльфийских слов" (там же; см. также LotR, Book Five, 5).

Более того, даже сами орки заимствовали это слово "из-за того, что оно было связано с ужасом и отвращением, что им очень нравилось" (там же). Даже Саурон, составляя Черную Речь, включил в нее слово uruk, мн. общ. ч. Uruk-hai, вероятно, заимствованное им "из эльфийских языков ранних времен. Однако, оно было специально предназначено для обозначения обученных и дисциплинированных орков из мордорских войск. Представители более низкорослых племен, по-видимому, назывались словом "снага" (snaga)" (там же; см. о том же LotR, Appendix F).

И только в языке энтов орки назывались словом "бурарум" burárum (LotR, Book Three, 4), возможно, имеющим автономное происхождение, не смотря на то, что энты научились речи у эльфов.

Внешний облик. Эмоциональная составляющая в описаниях орков обычно достаточно велика, потому объективный взгляд на вопрос о внешности представителей этого народа приходится основывать на косвенных данных. Несомненно, что орки были антропоморфными существами, также несомненно, что они отличались от своих родичей эльфов. Однако эти отличия были не столь ярко выраженными, как это принято изображать на иллюстрациях и в экранизациях. Об этом бесспорно свидетельствуют описания контактов между представителями различных народов. Например, когда синдар впервые встретили в Бэлэрианде орков, они считали, что это авари, одичавшие в глуши (Silmarillion, Quenta Silmarillion, 10), хотя о существовании иных антропоморфных разумных народов - дварфов - им было известно. Люди, по свидетельству Ильвэрина, тоже "путали нолдоли с орками" (HoME-02, III). Фангорн, встретив Мериадока и Перегрина в своем лесу, сперва принял их за орков маленького роста (LotR, Book Three, 4), а орки не могли отличить Фродо и Сэмвайза от своих малорослых сородичей (LotR, Book Six, 2). Этого бы не произошло, если бы орки походили на тех чудовищ, что изображают художники.

Многочисленные свидетельства описывают орков как "создания приземистого и некрасивого сложения, со злющими лицами" (HoME-02, II). Тем не менее, их одежда, хоть и не вполне, но годилась для эльфов и не мешала им передвигаться. Об этом можно судить по истории отряда Финрода, воинам которого для того, чтобы замаскироваться под орков, пришлось облачиться в одежду убитых орков: "И эльфам было нелегко/ Лохмотья Ангбанда надеть" (HoME-03, III). Кожа орков, вероятно, была несколько иного оттенка, нежели у эльфов и людей, "их лица подлы и темны" (там же), воинам Финрода в той же сцене пришлось натереть краской кисти рук и лица, кроме того они срезали волосы орков и закрепили их под своими шлемами. Финрод заканчивает преображать внешность эльфов и Бэрэна с помощью магии: "Вот лезут острые клыки/ И уши длинные торчат" (там же). Ушные раковины орков имели волосяной покров (LotR, Book Three, 3). Цвет глаз, по крайней мере у некоторых орков, был несколько необычен: "были там отродья орков с желто-зелеными, как у кошек, глазами, проницавшими любой мрак, и туман, и ночной сумрак" (HoME-02, III). В своих письмах Толкин уточняет описание их внешности: "орки кряжистые, приземистые, желтокожие, с приплюснутыми носами, широкими ртами и узкими глазами. В них видишь доведенные до предела, наиболее низкие и отвратные черты самой неприятной (для европейцев) разновидности монголоидного типа" (Letters, N210).

Рост орков был невелик, те из них, что могли сравняться с человеком, считались громадными. Крупные орки назывались уруками или урук-хай. Они были смуглыми, косоглазыми, большерукими, с крепкими, мускулистыми ногами. Тех орков, что поменьше, уруки презрительно называли "снага", что означало "раб". Одежда таких небольших орков вполне подходила хоббитам и не мешала им передвигаться (LotR, Book Six, 1).

Одежда. Орки вечно ходили "грязными и чумазыми" (Hobbit, 4), носили рубахи, длинные ворсистые штаны из шкур животных, кожаные куртки (LotR, Book Six, 1), кольчуги, пояса, черные плащи и тяжелые, подбитые гвоздями сапоги (LotR, Book Three, 2). Для быстрого и бесшумного передвижения по пещерам они надевали специальную мягкую обувь (Hobbit, 4). В бою их головы защищали железные либо кожаные шлемы "с железным обручем и клювообразным железным козырьком" (LotR, Book Six, 1). Орки мордорских войск были одеты "с головы до ног в черную железную чешую" (LotR, Book Two, 5) или "в черные, как сама ночь, доспехи" (LotR, Book Four, 8), из-за чего их называли "черными урук-хай" (LotR, Book Two, 5).

Вооружение. Оружием оркам служили вороненые изогнутые мечи, длинные тяжелые копья (LotR, Book Two, 5), топоры (Hobbit, 4), зазубренные кинжалы (LotR, Book Six, 1), луки из рога (HoME-02, II) и стрелы с черным оперением (LotR, Book Three, 1), кожаные щиты (LotR, Book Two, 5). Лезвия своих клинков орки иногда смазывали ядом (LotR, Book Two, 6).

Урук-хай Сарумана были вооружены короткими мечами с широкими клинками, тисовыми луками, которые по форме и длине не отличались от луков людей.

Для координации действий войска орки использовали звук барабана, рога и рожков (LotR, Book Two, 5).

При осаде городов и крепостей орки применяли огромные камнеметные машины, тараны, лестницы, веревки с крючьями и горючие материалы.

Оружие орков было достаточно высокого качества, в некоторых случаях им пользовались их противники, даже эльфы. Например, Лэголас запасался стрелами орков, когда его собственные закончились (LotR, Book Three, 1), а Маблунг Тяжелорукий, выбирая оружие для охоты на Каркараса (Кархарота), взял трофейное орочье тяжелое копье (HoME-02, I). Доспехи орков были также хороши - Бэлэг, направляясь на поиски Турина, просит у Тингола особый меч, ибо обычный не брал оркских доспехов (Silmarillion, Quenta Silmarillion, 21).

Жилье. Жили орки преимущественно под горами. Возможно, вследствии того, что боялись солнечного света, от которого "у них подгибаются ноги и кружится голова" (Hobbit, 5). Поселяясь в незанятых или в отбитых у врага пещерах, орки быстро приспосабливали их для своих нужд: устраивали хитро замаскированные двери, расширяли старые и прорубали новые тоннели, причем делали это "не хуже самых искусных дварфов" (Hobbit, 4). Некоторые тоннели были "низкими и грубо вырубленными" (Hobbit, 5), но орки легко передвигались в них: "даже крупные гоблины, то бишь орки, бегают по таким туннелям с неимоверной быстротой; просто на бегу они сильно наклоняются вперед, так что почти касаются руками земли" (там же). Часто используемые пещеры освещались факелами, жилые - отапливались кострами (там же).

Большие орочьи пещеры представляли собой целые подгорные города и крепости, например, Мория или Гундабад, столица гоблинов Хитаэглира в конце Третьей эпохи.

Питание. Пища орков не отличалась особым разнообразием и высоким качеством. Они ели хлеб, мясо животных - конину, ослятину (Hobbit, 4), - которое варили, а также вялили для длительного хранения (LotR, Book Three, 3). При случае орки поедали пленников - эльфов или людей, и это блюдо ценилось высоко (там же). Гоблины Хитаэглира разнообразили свое меню рыбой, которую ловили в подземном озере (Hobbit, 5). Каннибализм среди орков был известен, но не поощрялся и считался постыдным (LotR, Book Three, 3). Лэмбас, изготовленные эльфами, орки не любили, не выносили даже их вида и запаха (LotR, Book Six, 1). Жажду орки утоляли водой, которую запасали в специальных бочках (Hobbit, 5).

Когда у орков заканчивалась пища, они "совершали набеги на окрестные поселения" людей (Hobbit, 6) и грабили их.

Обычаи. Орки были очень выносливыми, бегали "по-орочьи, длинными скачками" (LotR, Book Three, 3) и "куда быстрее дварфов" (Hobbit, 4), "по деревьям лазали вполне сносно" (LotR, Book Two, 6), обладали тонким нюхом "как у гончих собак" (там же) и острым зрением, особенно орки Хитаэглира (LotR, Book Three, 3).

Орки были "хитры, злы и жестоки" (Hobbit, 4), практиковали пытки пленников ради забавы и надругательства над трупами врагов, однако они знали, что значит товарищество и долг. За смерть своих вождей они мстили беспощадно и упорно преследовали обидчиков даже далеко за пределами пещер, хотя обычно тянули "с погоней до глубоких сумерек" (LotR. Book Two, 6) и не ходили "далеко от своих убежищ - разве когда их выгонят оттуда и им приходится искать новое пристанище либо если идут воевать" (Hobbit, 6).

Такая тяга к домоседству была обусловлена, по-видимому, прежде всего их чувствительностью к солнечному свету. Даже при угрозе их жизни орки Хитаэглира прямо заявляют: "мы не можем бежать после восхода" (LotR, Book Three, 3), и "даже зимнее солнце [...] было для них чересчур жарким" (там же).

Орки Мордора были менее чувствительными, а урук-хай из Айзенгарда, в чьих жилах текла и кровь людей, солнца не боялись вовсе: "все эти орколюди и полугоблины, которых Саруман вывел [...], не дрогнут перед солнцем" (LotR, Book Three, 7). Сами о себе они говорят так: "мы - урук-хай, мы солнца не боимся. Мы воюем когда хотим: днем и ночью, в штиль и в бурю" (там же). Но в то же время урук-хай видели в темноте хуже орков Хитаэглира. Лунного же света орки не боялись.

Оркам было известно лекарское искусство, и хотя применяемые ими снадобья не были столь же благотворными, как эльфийские, их эффективность была высока. Во всяком случае, из текстов нам известен обезболивающий, бодрящий напиток ("огненное зелье") и мазь, обладающая ранозаживляющим действием (LotR, Book Three, 3).

Орки издавна, еще с Первой эпохи, водили дружбу с волками и часто ездили на них верхом - в бою или во время погони за врагами. А о содружестве орков с варгами в Третью эпоху даже существовала пословица: "там, где слышен варгов вой, орки шастают ордой" (LotR, Book Two, 4). Также им помогали и иные животные, например, летучие мыши.

Языки. Будучи древним и вполне самостоятельным народом, орки имели развитую культуру, они "владели речью и имели некоторые ремесла и организацию, или, по крайней мере, могли учиться этому у более развитых созданий или у своего Владыки" (HoME-10, Part Five, X). За свою длительную историю орки несколько раз меняли язык общения. По-видимому, после того как этот народ окончательно оформился, они говорили на орквийском языке, или на орквине (Orquin). Этот язык "возник из языка валар, поскольку происходил от валы Моргота. Но речь, которой он научил их, он намеренно извратил и обратил ко злу, как он делал со всеми вещами, и язык орков был скверен и отвратителен, и совершенно не походил на языки квэнди" (HoME-05, Part Two, V). Но уже в Первую эпоху орки, по-видимому, постепенно перенимают синдарин и активно употребляют его при общении с врагами и даже, вероятно, между собой, о чем можно судить по косвенным признакам, например, по общению Финрода и Бэрэна, принявших обличье орков, с Сауроном (HoME-03, III).

После Войны Гнева, во Вторую эпоху, у разобщенных племен орков появилось множество самостоятельных диалектов, разнящихся настолько, что они с трудом понимали друг друга. При этом они многое перенимали из языков других народов, "переиначив чужую речь на свой лад и применительно к своим нравам" (LotR, Appendix F). Поэтому Саурон, пытавшийся объединить их, был вынужден создать единый язык, который мог бы употребляться "в качестве lingua franca для его подданных" (HoME-05, Part Three). Этот язык получил наименование "Черная Речь", однако преуспеть в своем начинании Саурону удалось лишь частично, поскольку после первого его поражения в конце Второй эпохи "язык этот в древнем своем варианте был позабыт и не использовался никем, кроме назгул" (LotR, Appendix F). Тем не менее, в Третью эпоху многие слова из Черной Речи, особенно брань и проклятия, "которых было у орков превеликое изобилие" (там же) продолжили свое существование во многих орочьих диалектах. В чистом виде Черная Речь на некоторое время возродилась после возвращения Саурона (там же), но "использовалась только в Мордоре" (Letters, N144) и звучала лишь "в Барад-Дуре и в устах мордорских военачальников" (LotR, Appendix F). Большинство же орков в Третью эпоху использовали свои собственные диалекты, а при межплеменном общении переходили на вестрон. А северные племена и орки Хитаэглира даже считали вестрон своим родным языком, хотя употребляли его в несколько измененном виде (там же).

При переводе Алой Книги на английский язык речь орков передана как огpубленный английский новояз. Тембр голоса орков был неприятен: "голоса их и хохот походили на лязг металла о камень" (HoME-02, II). Орки "лепили слова как придется, не заботясь ни о самих словах, ни о том, что они обозначают; в действительности их язык звучал еще грязнее и отвратительнее, чем это показывает перевод [...] подобных речей можно и сегодня вдоволь наслушаться от тех, у кого орочьи душа и разум; их болтовня, как правило, скучна, основана на постоянном повторении одного и того же и круто замешана на презрении и ненависти. Так далеки они от всего хоть мало-мальски доброго, что даже просто меткого или острого словца в их речи не сыщешь, - разве что для слуха тех, кто иных слов, кроме особо грязных и убогих, не воспринимает" (LotR, Appendix F).

С другой стороны, песни орков Хитаэглира, исполняемые экспромтом, о которых нам известно из Хоббита, достаточно образны и обнаруживают элементы юмора, пусть и несколько мрачного (Hobbit, 6). Вероятно, стихосложение и пение песен было свойственно оркам издавна, поскольку еще в Первую эпоху Финрод, встретив поющих у костра людей, сперва принял их за орков (Silmarillion, Quenta Silmarillion, 17), а Бэлэг, отправившись выручать Турина из плена, слышит песню орков на марше (HoME-03, I).

Умение считать также было присуще оркам, высказывание Бэорна говорит об этом совершенно однозначно: "никогда не поверю, что гоблины не умеют считать! Еще как умеют!" (Hobbit, 7). Более того, счет использовался орками повседневно, во всяком случае в Мордоре в Третью эпоху каждый орк-солдат помимо имени имел свой личный номер (LotR, Book Six, 2).

Письменность. Письменность орки стали использовать не позднее Второй эпохи. В качестве алфавита ими был выбрана древняя, упрощенная разновидность кирта, но, как и прочие народы, орки "видоизменили руны кирта, приспособив их к своим нуждам согласно собственному умению - или, наоборот, неумению" (LotR, Appendix E, II). По-видимому, орки могли использовать несколько разновидностей этого алфавита, во всяком случае, надпись "Азог" на клейме, поставленном орками Мории на лбу Трора, была выполнена рунами дварфов (LotR, Appendix A, III). Тэнгвар же, по всей видимости, орки не использовали, поскольку о надписи на Кольце, сделанной Сауроном на тэнгвар, Гандалв говорит: "нет в Мордоре букв, которые годились бы для такой тонкой работы" (LotR, Book Two, 2).

Примеры повседневного использования орками письменности многочисленны. Так, орки Мордора, осквернив статую короля в Итилиэне, исписали ее подножие "грязными каракулями" (LotR, Book Four, 7; Book Five, 10), на коре поваленных деревьев вырезали "злые руны" (LotR, Book Four, 4). Шаграт в разговоре с Горбагом говорит, что имеет указание составлять подробные описи всего имущества пленников и отправлять эти документы в Барад-Дур (LotR, Book Four, 10). Урук-хай из Айзенгарда помещали на шлемы руну "S" (LotR, Book Three, 1).

Ремесленничество. Техническое развитие орков было направлено, в основном, в практическую область: "красивых предметов они не делают, но изготавливают много хитрых вещей" (Hobbit, 4). Впрочем, свое оружие орки все же украшали, вырезая на рукоятках изображения, например, "отвратительной головы с косящими глазами и глумливо оскаленным ртом" (LotR, Book Three, 5). И по качеству это оружие было достойным: "молоты, топоры, мечи, кинжалы, пики, щипцы, а также орудия пыток, они изготавливают очень хорошо, или заставляют пленников и рабов делать эти предметы по своим проектам" (Hobbit, 4). Будучи искусными ремесленниками, орки любили технические новшества, "возможно, именно они изобрели некоторые машины, которые с тех пор тревожат мир, особенно хитроумные приспособления для убийства большого количенства людей сразу, ибо механизмы, машины и взрывы всегда восхищали их" (там же).

Социальное устройство. Взращенные Мэлькором, орки относительно недолго находились под его владычеством. После его окончательного поражения рабы оказались предоставлены сами себе и, хотя переход к самостоятельному существованию оказался болезнен, они быстро адаптировались, "преодолели свою беспомощность, основали собственные мелкие государства и привыкли к независимости" (HoME-10, Part Five, X). Саурон пытался объединить их, но преуспел в этом лишь отчасти, различные племена орков обладали относительной самостоятельностью и, если и подчинялись Саурону, то лишь уступая силе. Например, гоблины Хитаэглира имели собственнх правителей, таких как Голфимбул - король Маунт-Грэма (Hobbit, 1), Азог и его сын Болг Северный, самостоятельно собирались на советы, где обсуждали вопросы войны и мира, имели собственную столицу - Гундабад (Hobbit, 14), но были вынуждены платить Саурону дань. Так, после захвата Мории они отдали ему в качестве дани весь найденный ими митриль (LotR, Book Two, 4). Некоторые малорослые племена, жившие в Мордоре, тоже повиновались Саурону из-под палки и шли на войну лишь по принуждению (LotR, Book Six, 2).

О принадлежности орков к тому или иному воинству свидетельствовали геральдические эмблемы. Так, "герб орков, что служат крепости Барад-Дур, - Красный Глаз", урук-хай Айзенгарда в качестве герба носили на щитах изображение "маленькой белой руки на черном поле" и руну "S" на шлемах (LotR, Book Three, 1), орки крепости Кирит-Унгол имели эмблему в виде оскалившейся луны (LotR, Book Six, 1), а гоблины Хитаэглира шли в бой под черно-красными знаменами (Hobbit, 17).

Потому что по деревьям я лажу даже в парадно-выходной мини-юбке и на каблуках

Скорее образа жизни.

Как ни странно, когда я в первый раз прочитал о драконах, я сильно удивился.....нестандартности их мировосприятия (в прочем, как и у многих эльфов).... отметил про себя, что во многом похож по характеру на конкретных представителей драконьего царства (далее говорить про себя считаю нескромным )...... потом случайно наткнулся на жизнеописание одного водного дракона и выпал в осадок. Просто копия я по привычкам, образу жизни и т.д. и т.п.

Плюс ко всемуя родился в год змеи под знаком рыбы)))) Оттуда и ник мой - "водный змей" )))

Вастар: Владычество орков

В былые дни люди не показывались на северном берегу Внутреннего моря (Inner Sea) – разве что самые отчаянные (или отчаявшиеся) сорвиголовы в поисках наживы. Густые леса, покрывавшие весь западный берег Залива Дракона (Dragon Reach), начиная от прославленного в легендах Миф Драннора (Myth Drannor), были вотчиной эльфов. Драконы предпочитали селиться на берегах Лунного моря, также известного как Море Дракона (Moonsea (Dragon Sea)) – им принадлежали и эти земли, и сам Залив. И, наконец, восточное побережье находилось под властью орков. Здесь все время было неспокойно: правители сменяли один другого, кровавые междоусобицы были обычным делом, как и раздоры с жителями окрестных гор.

Правда, благодаря исключительной плодовитости орков их численность быстро восстанавливалась даже после самых опустошительных войн и налетов драконов (молодые драконы имели обыкновение устраивать внезапные налеты, после которых тела поджаренных ими орков усеивали все окрестные холмы, и их можно было собирать горстями). Тем не менее, каждый десяток лет орки снова собирали внушительные по численности силы. Это огромные, не признававшие ничьей власти орды строили или захватывали корабли и отплывали на юг, чтобы грабить и убивать. Немногие из них возвращались: те, кому удавалось уцелеть во время налетов, предпочитали селиться в жарких, богатых южных королевствах. Таким образом, несмотря на многочисленность орков, перенаселение Вастару (Vastar) не грозило.

Для постройки своих неуклюжих примитивных кораблей (эльфы презрительно именовали их «баржи с парусами») орки валили местный лес в таких количествах, что вскоре им пришлось искать новые места для вырубки – и тогда они обратили взгляды в сторону противоположного берега. Довольно быстро орки поняли, что после непростого путешествия через штормовые воды залива, не имея безопасного места для высадки, они превращаются в легкую мишень и для эльфийских стрел, и для эльфийской магии. Тогда они попытались добраться до цели обходным путем – с севера. Так что одна орочья армия за другой форсировали реку Лис (Lis) (в то время она еще была известна под свом полным – эльфийским – названием Нуатлис (Nuathlis)) в северной оконечности Залива Дракона. Но им ни разу не удалось застать эльфов врасплох. Медленно пробиравшихся по болотистым берегам орков встречал град стрел, потери были ужасающими, так что река Лис вскоре получила новое название – Кровавая река (Blood River) – и оно по сей день в ходу среди орков и полуорков.

Когда орки не были на марше, у них находилось довольно много других занятий. Для того чтобы прокормиться, им приходилось даже осваивать фермерское дело, впрочем, занимались они этим мало и неохотно. Кроме того, они ловили рыбу, ходили охотиться в горы, добывали руду и ковали оружие. Гордые и безрассудные, они часто совершали набеги даже ради небольшой выгоды, но никогда не проводили планомерной осады с целью ослабить противника. Дипломатия и торговля с соседями тоже не были их сильной стороной. Нельзя сказать, что они жили племенами. Обычно они сбивались в группы вокруг самого харизматичного (или жестокого и грозного) лидера – такие крупные сообщества назывались «глаурор» (glauraur).

Многие мудрецы людей справедливо называют глаурор протоплеменами, но большинство ошибочно полагает, что это были большие семейные группы или кланы, состоявшие из союзных семей. На самом деле практически все орки были в родстве друг с другом, и понятия семьи как таковой не существовало: как только дети вырастали, родители расставались. По природе своей орки были гедонистами, а превыше всего на свете ценили власть. Их главными развлечениями были охота, причем загнанную добычу, как правило, пожирали сырой, и обсуждение успехов и неудач мелких вождей в кровавой борьбе за место у трона Верховного короля (Overking). Орки были могучим народом, и хотя и проявляли благоразумие и осторожность в случае возможного нападения дракона или появления эльфов, обычно не воспринимали всерьез ни одного врага, осмелившегося бросить вызов «клыкам Вастара» (”the teeth of Vastar ”).
[править] Приход дварфов

И вот, наконец, гордые орки пали. Следуя за богатыми рудными жилами глубоко в недрах гор, дварфы продвигались все дальше на запад и на юг. Здесь в горных шахтах, куда никогда не проникал луч солнца, они и наткнулись на орков. После нескольких мелких стычек военные советы дварфов единодушно решили: ни один встретившийся им орк не должен уйти живым – так дварфы надеялись сохранить свое присутствие в тайне от орочьих вождей. Их более мелких сородичей (главным образом, гоблинов (goblins) и кобольдов (kobolds)), порабощенных орками, дварфы попросту игнорировали – те же со своей стороны никогда не рассказывали своим безжалостным господам о том, что им случалось увидеть под землей, и никогда не вставали на защиту надсмотрщиков в случае нападения.

Многие орки нашли свою смерть в горах, но никому это не показалось странным – борьба за трон разгоралась с новой силой. Первый Верховный король орков Олог (Ologh) погиб в зубах огромного Змея гор (Wyrm of the Peaks) – черного дракона Ийраурота (Iyrauroth). Трон опустел, и по всему Васту в течение следующих восьми лет орочья кровь лилась рекой, пока, наконец, одному из претендентов по имени Грозный клык (Grimmerfang) не удалось одержать верх. После того, как он со всеми приличествующими церемониями насадил на вертел, зажарил и съел последних соперников, он обосновался в бывшей резиденции Олога – Полой горе (Hollow Mountain), – переименовав ее попутно в Грозный клык.

Она же и стала его могилой. Все это время в глубокой тайне дварфы вместе с несколькими избранными людьми и эльфами работали над созданием новой стали, чье прикосновение было ядовито для орков. Когда со своим новым оружием они вырвались из глубоких пещер, никто и ничто уже не могло остановить это «безумие ростом в четыре фута», по выражению известного мудреца Файрина Ледяная мантия (Fairin Icemantle). Появление металла-«истребителя орков» вызывало у него гораздо больше опасений, чем радости. Файрин боялся, что создание оружия ядовитого для определенной расы станет только первым шагом: после этого возрастет спрос на сплавы, смертельные для других рас Фаеруна, что приведет к истреблению всего живого. До нашего времени дошел его «Трактат против использования металлов-истребителей рас» (Treatise Against Blood-Metal) – единственная книга, в которой содержится свидетельство очевидца завоевания Васта дварфами. Списки ее можно найти в библиотеках Сембии (Sembia), Кормира (Cormyr), Глубоководья (Waterdeep) и даже, наверное, среди руин Миф Драннора.

Однако секрет изготовления клинков-«истребителей орков» умер вместе с их создателями, и сегодня никто не знает даже точного местонахождения Грозного клыка. Некоторые из самых старых дварфов помнят дорогу к Полой горе, но ни за что не укажут ее людям и эльфам (Эльминстер (Elminster), хотя он сам никогда не занимался поисками, считает, что это пик к северо-востоку от Волк-горы (Mount Wolf)). Победоносные дварфы оттеснили орков на самые северные и горные южные окраины Васта. Получив в свое владение такую огромную территорию, они в 610 г. ЛД основали на поверхности свое королевство. В дварфские песни оно вошло под именем Королевства Сверкающих клинков (The Realm of Glimmering Swords), хотя у него было и более прозаическое, повседневное название – Ролдилар (Roldilar). Дварфы возвели каменные башни, а на холмистые пастбища, расчищенные орками, привезли овец, коз и длинношерстных коров с южного побережья Внутреннего моря. Любимейшими занятиями дварфов оставались выпивка (и приготовление легендарных напитков, хлебнув которых, вы понимали, каков огонь на вкус), горное дело и изготовление изумительных по мастерству исполнения доспехов, украшений и оружия. С тем, что сделано их руками, дварфы расставались крайне неохотно и продавали эти вещи только для того, чтобы купить скот или мед (который многие из них обожают, особенно в медовухе) у полуросликов, чьи поселения разбросаны по лесистому побережью Внутреннего моря.

Тогда же несколько смельчаков из рода людей рискнули поселиться в этих местах. Самым известным из них был, безусловно, могущественный маг, который потом прославился под именем Маскир Одноглазый (Maskyr One-Eye). В принадлежавшей ему долине сейчас раскинулось поселение, которое называется Маскиров глаз (Maskyr's Eye). Тогда (в 645 г. ЛД) к северу от Моря Упавших звезд (Sea of Fallen Stars) людей было мало, а те, кому случалось там оказаться, никогда не выходили из дома без оружия и старались не привлекать к себе внимания. Тар (Thar) принадлежал ограм (ogres), гоблины и кобольды после разгрома орков были немногочисленны и предпочитали лишний раз не попадаться на глаза, а дварфы были полноправными хозяевами земель на восточном побережье Залива Дракона. Их владения простирались от современного Мульмастера (Mulmaster) до современного восточного Импильтура (Impiltur). Сюда и направился Маскир в поисках уединения, здесь он и наткнулся на лесистую долину, которая пришлась ему по душе. Он увидел ее однажды ранним утром, укрытую туманами, спустившимися с гор, тихую и прекрасную, и тогда он решил, что дом его будет здесь, и только здесь.

Королем дварфов в те дни был Туир, прозванный Каменнобородым (Tuir Stonebeard) за угрюмый стоицизм и своеобразное чувство юмора. Его тронный зал скрывался в глубинах под горой Грозный клык, где когда-то дварфы победили короля орков. И вот однажды Маскир предстал перед троном Глубинного короля (Deep King) и предложил ему назвать цену за приглянувшуюся ему долину. При этих словах толпа придворных замерла, повисла тишина. Долгие годы обучения искусству магии наделили Маскира безграничным терпением. Опершись на посох, он спокойно стоял перед Глубинным королем и не опускал глаз под его тяжелым взглядом. Погрузившись в размышления, Туир неторопливо поглаживал бороду. Он ясно видел, что стоящий перед ним человек не новичок в искусстве магии и обладает немалой силой, и все же ему ненавистна была сама мысль о том, чтобы расстаться даже с малым кусочком земли. Да и магам он ни капли не доверял. Наконец, он заговорил и его хриплый голос разорвал тишину: «Долина твоя – от края до края и на глубину четырех человеческих ростов. У меня есть одно-единственное условие: вырви свой правый глаз и подари мне, здесь и сейчас».

К глубокому изумлению всего ролдиларского двора Маскир не колебался ни секунды. Туир, который в глубине души считал цену непомерной и не ожидал, что получит то, что просил, посмотрел на стоявшего перед ним человека с новым уважением и приказал, чтобы ни один дварф не нарушал покоя архимага и не пересекал границ его долины. Несколько столетий Маскир Одноглазый прожил уединенно в своей долине прежде, чем исчез (вероятнее всего, погиб) во время очередного путешествия на внешние планы.

Уже тогда, медленно, но неизбежно силы дварфов иссякали. На севере опять объявились орки, и вскоре правители Васта почувствовали, что их просто вытесняют. К счастью для дварфов у них нашлись союзники из числа людей и эльфов.

Среди них был знаменитый эльфийский герой Белуар, чья слава и родилась в войнах с орками. Свою самую знаменитую победу он одержал возле брода Язык гадюки (Viperstongue Ford), где его войска обратили врагов в бегство и гнали их сначала через неровную гряду холмов южнее Курта, а потом еще дальше на север до самого Маскирова глаза, где Белуар лично снес голову последнему орку на подъезде к кузнице. Памятные холмы между двумя поселениями с тех пор носят имя Удела Белуара (Beluar’s Hunt).

Все больше переселенцев из числа людей оседали в Васте, вытесняя прочих его обитателей. Согласно песням и легендам правление дварфов продлилось не больше четырех десятков лет. По деликатному выражению Эльминстера из Долины теней (Elminster of Shadowdale), «орки плодятся так, как никто другой ни на земле, ни под ней. Плодятся так, что даже кроликам становится стыдно». Так что прошло совсем немного времени и королевство дварфов просто исчезло под напором орков, как слон под тучей муравьев. Конец Королевства Сверкающих клинков настал после того, как пали укрепления на бродах Реки Вечерней звезды (Vesper River) и разразилась долгая и кровопролитная Битва Глубинных огней (the battle of Deepfires) (649 ЛД)– почти двадцать дней орки при поддержке своих союзников дроу сражались насмерть с дварфами в темных подземных переходах. Коренастый народ (Stout Folk) не забыл это поражение – память о нем живет и в песнях, и в поговорках. Если дварфу плохо – он болен, у него горе или просто навалилось все разом – он скажет: «Как будто я оказался без топора в самый разгар Битвы Глубинных огней».

http://wiki.aerie.ru/index.php?title=Васт

Отредактировано Урсула Грок Галум (2009-07-16 20:19:57)

хм... Интересно)

Хочу сказать немного об орках из Ла2.Высшие орки(дети Паагрио) обычно забиты знаниями под завязку,но в тавернах любят прикалываться ,пугая людей.Выставляют клыки и общаются друг с другом словами типа "грызь" и "хрясь".,и сами потом ухахатываются.Знают по несколько языков,включая древнейшие.Характер собсна без извилин-прямой.как стрела лучника-тоесть ни подлости ни коварства ни лукавства.Орки там-прежде всего воины и правда нравятся девушкам)))))Если у вас в друзьях орк,считайте вам повезло-он всегда прикроет вам спину.Даже если сдохнет,потеряв броню и ствол.

    Ну это так примерно-по легенде.Люблю эту игру.

Отредактировано Algiona (2009-11-21 22:32:26)