"Дочь Эльфов"
Автор Одан

…К ночи небо стало серым, а поросшие густым ельником холмы - чёрными.
В темноте два самых больших в гряде холма казались столкнувшимися нос к носу драчливыми котами, замершими перед схваткой. Выгнутые дугой хребты щетинились острыми макушками ёлок. 
Ложбину между ними накрывало чудовищное облако, чёрное до синевы.
Яркие всполохи рвали клубящуюся черноту.
Грозовую тучу пропарывал кровавый зигзаг, но грома не было, стояла пугающая тишина. Ветра тоже. Вязкий воздух замер над долиной. Лишь полыхало что-то в тугих тучах.
Пульсирующие вспышки освещали гладь небольшого озерца, лежащего на  безлесой равнине перед холмами.
На берегу озера стоял крепкий орк и смотрел на клубящуюся над холмами тучу.
Оружия при орке не было, только нож висел в ножнах на поясе.
В очередной раз над ложбиной полыхнуло так, что гладкая вода в озерце на миг стала огненно-кровавой и резкая тень орка обозначилась на земле.
Орк лениво перекинул из одного угла рта в другой щепочку и продолжил задумчиво перемалывать её клыками, с интересом разглядывая прилепившуюся к холмам тучу.
Тут, наконец-то, туча разродилась громом. Загрохотало так, словно раскололся  мир, лопнуло и разлетелось на мелкие осколки всё Упорядоченное.
И клубящаяся чернота ожила. 
Из ложбины стала вываливаться колыхающаяся масса неизвестно чего. Или кого.
Масса, увеличиваясь в размерах, медленно, но неуклонно наползала на равнину, тишина заполнилась угрожающим скрежетом и шелестом.
Ветвистая молния хлестнула небо, отразившись в воде пылающим деревцем с изломанными ветвями.   
Она осветила изливающийся из ложбины живой поток. Интереснейшие создания составляли его, клыкастые и когтистые твари всех размеров и форм, самые разнообразные воплощения убийства.
Погасло расцветшее было в воде огненное дерево…
Снова всё окунулось в вязкую тишину, но в глазах орка, словно гравюра, нанесённая на белую жесть лёгкими росчерками пера, стояло увиденное: оскаленные пасти, острейшие шипы и жвалы, блестящие панцири и вздыбившаяся клочковатая шерсть, соединённые несоединимым образом в жутких подобиях животных.
- Ползёт сюда, - буднично подытожил орк, дождавшись, когда отгрохочет гром, выплюнул щепку  и пошёл к давно погасшему костру. – Пора мотать.
Груда тряпья рядом с его котомкой вдруг ожила и метнулась к орку. С рычанием вцепилась в  лодыжку зубами.
- Но, ты, не балуй! – рявкнул орк, резко стряхивая с ноги ожившие тряпьё.  – Не то враз кусалки вышибу!
Он подхватил на одно плечо котомку, на другое – ворох живых лохмотьев и широким махом, словно лось по болоту, понёсся по равнине, уходя с пути ползущих из ложбины тварей.
Вспышки молнии освещали продвижение живой массы. Вот она достигла озерца. Вот накрыла его. Вот двинулась дальше. Озеро исчезло.
Путь тварей был прямым, они шли на юг…

***

Орк не стал тратить силы понапрасну,  ушёл с  линии движения изрыгаемых ложбиной чудовищ, убедился, что ни одна тварь не выбивается из потока в сторону, скинул котомку и тряпьё  под приглянувшимся в темноте кустом,  немного понаблюдал и, растянувшись прямо на поросшей жёсткой травой земле, заснул, положив голову на котомку.
Утреннее солнце робко осветило холмистую гряду, один из последних излётов Железного Хребта. Здесь была ничейная земля, не принадлежавшая ни Вечному Лесу, ни Великой степи. Так, обрывки и того, и другого, и третьего.
До Мекапма не близко, до Северного Клыка ещё дальше. 
Закрытый мир Эвиал…
Орк сладко спал под кустом. Физиономия его и при солнечном свете красотой не поражала. Украшенное шрамами и татуировками свирепое лицо,  выбритый череп, лишь на темени оставлен пук чёрных жестких волос, не без щегольства перевитый кожаными ремнями.
Хотя справедливости ради надо заметить, что красные, коричневые и чёрные завитки татуировок  красиво смотрелись на зеленоватой коже. А один клык, выглядывающий из-под брезгливо скривлённой даже во сне губы, поблёскивал позолотой, явно сделанной из чистого щегольства -  крепость оркских клыков вошла во все пословицы, что такое гнилые зубы орки не ведали.
Никто не нарушал сна орка с золотым клыком: ночной поток тварей, двигаясь неспешно, но неуклонно, был уже далеко, чудовищной гусеницей он тянулся  по равнине, освещаемой низким  пока ещё солнцем.
В том же направлении медленно, но настойчиво ползла кучка тряпья, укусившая ночью орка.

***

Поднявшееся в зенит полуденное солнце разошлось и стало припекать, словно лето вернулось и потеснило раннюю, но, всё-таки, осень.
Солнце играло на блестящих панцирях, на острых, как клинки, клыках и наростах.
Теперь движение тварей не напоминало стихийный поток: оно превратилось в упорядоченную структуру войска на марше, бездумное и безжалостное, как лавина термитов.
…Орка всё-таки разбудили горячие лучи. Недовольно морщась, он сел и помотал головой, прогоняя остатки сна. Разлепил веки.
Оглядевшись, орк обнаружил сбежавшую ветошь.
Оскалился, блеснул золотым клыком и, подхватив котомку, вразвалочку пошёл догонять пропажу: не так уж далеко удалось уползти тряпью от места ночевки орка.

***

- Куда путь-дорожку держим? – ласково  спросил орк, заступив на пути у неотступно  ползущего на юг  тряпья.
В ответ тряпьё сделало рывок и снова вцепилось орку в лодыжку, в этот раз, видно, даже сильнее, чем ночью, потому что не ожидавший подобной прыти орк не сдержал вопля.
Могучая лапа орка отодрала лохмотья от своей ноги, подняла, хорошенько встряхнула и шарахнула оземь. 
Раздался дикий вопль.
Орк наклонился над тряпьем, развязал какие-то ремни, дёрнул клочкастые лохмотья – в руках у него оказалось изодранное войлочное покрывало, когда-то тонкое и белое, украшенное кожаными аппликациями. Сейчас грязное и дырявое.
Тот, кто был в покрывале, остался лежать на земле.
Теперь, когда  солнце заливало всё вокруг, стал виден пленник-беглец орка.
Это была стреноженная по рукам и ногам  девчонка, ещё подросток, угловатая и костлявая, в коротких, обрезанных чуть ниже колена, штанах, заплатанной безрукавке и мягких башмаках. Острые локти и коленки делали её похожей на кузнечика, широкие зубы и достаточно длинный нос не придавали неказистому лицу красоты, неровно стриженные, грязные волосы слиплись сосульками.
Зато иное в пленнице имелось, по-видимому, в избытке: повышенная   живучесть. После удара о землю она недолго лежала с закрытыми глазами,  резко открыла их,  попыталась подползти и снова укусить орка, смотревшего сквозь самую большую дыру в покрывале на солнце.
Разъярённый орк уронил драный войлок, сграбастал девчонку  обеими лапами и бешено затряс.
- Это было моё одеяло!!! – ревел он. – Которое ты трепала обо все сучки и камни, ползя на брюхе! Ты – сплошной убыток!!! Будь проклята та ночь, когда я услышал твоё враньё у костра!!!
- Я не врала!!! – завопила в ответ девчонка. – Сам дурак!!!
Орк снова швырнул её на землю и смачно плюнул.
- Если ты – дочь эльфа, как трепалась  этим людским недоумкам, то я – белый лев повелителей Нарна.
Он помотал головой и сам себе пожаловался:
- Ну это надо, а? Думал, добуду  полуэльфийку, нежную и прекрасную, как лилия, торгаши живым товаром с руками такую оторвут, – а отхватил жабу зубастую. Хорош товарец!
- Мой отец – эльф! – взвизгнула девчонка. – Раз меня зовут Янталь! Ни у кого в нашей деревне такого имени нет!
- Да ты на рожу свою посмотри, дочь эльфа! – скривился орк, с отвращением оглядывая свою добычу. – Не надо быть прорицателем, чтобы сказать, в каком кабаке подцепила твоя оторва мамаша твоего забулдыгу папашу. Ежели она, конечно, вообще может вспомнить, кто именно он был. А вот мне сдаётся, что горный тролль.
Связанная девчонка, полусидевшая, полулежавшая на земле, наклонила голову и, распрямившись пружиной, боднула орка в живот, повалив его наземь.
Орк вскочил, пинком отшвырнул её.
-  У-у, пиявкино отродье! – прошипел он.
- Вонючий орк! – выплюнула в ответ девица. – Чтоб ты сдох!
В чём-то орк был прав: живучесть костлявой девчонки превосходила обычную, после такого пинка другой человек бы только воздух ртом хватал, не имея возможности не то что пререкаться, но и дышать нормально. А эта снова рвалась в драку.
- Ещё раз мамку тронешь, – загрызу! – пообещала девчонка орку. – Понял? Она померла. Давно.
- Ах, мы ещё и сиротки… - противным голосом сказал орк, - как трогательно… Папа-эльф и мамка-принцесса. Угу.
Он шагнул к девчонке, присел на корточки и заорал ей прямо в лицо:
- Это я тебя загрызу! Вместо жратвы! Дочь эльфа, чтоб тебе пусто было!
Толчком опрокинув девчонку на землю, орк поднялся и, не обращая на неё внимания, пошёл к своей котомке. Пошарившись в ней, выудил мешочек, развязал, достал из него полоску сушёного мяса, кинул в рот.
Глотнул из фляги воды, размачивая мясо прямо во рту, и энергично заработал челюстями, размалывая твёрдую полоску.
-  Дяденька орк, ну дяденька орк, а если я скажу, что я не дочь эльфа, вы меня отпустите? – заныла опрокинутая на спину девчонка. – Я же вам, получается, не нужна… 
- Ражбежалась, - бросил с набитым ртом орк. –  Продам тебя, как миленькую, только до Мекапма доберёмся.
- В бордель? – с надеждой спросила девчонка.
Орк поперхнулся сушёным мясом.
- Если по спине постучать – пройдёт, - заискивающе подсказала девчонка.
Орк прокашлялся, выплюнул несостоявшийся завтрак и снова заорал:
- Какой бордель, лопни мои глаза?! Да ты на себя посмотри, чудовище голенастое! Кому ты нужна в борделе?! Где на тебя набрать извращенцев?!
- Это я расту! – пронзительно завопила в ответ девчонка, перекатываясь со спины на живот. – Сам дурак! Сам зелёный! И узоры у тебя на щеках дурацкие! Вонючий орк!  Я – дочь эльфа!
- Ты помесь бешеной россомахи и ядовитой пиявки! – орк выдернул из котомки тряпицу.
Через мгновение девчонка корчилась на земле с заткнутым ртом и тщетно пыталась выплюнуть мастерски вставленный кляп.
- Не старайся, верёвка надежная, - посоветовал ей орк.
Он присел у котомки,  взял мешочек с сушеным мясом и задумчиво принялся в нём ковыряться, выбирая новый кусок.
- Ну и муть, - снова пожаловался он сам себе.
Видимо за время одиночных путешествий у орка сложилась привычка разговаривать вслух с самим собой.
- Вот я – орк, - рассуждал орк. – Мне и в голову не приходит считать себя кем-то другим. Да даже если бы пришло, – я бы глянул в озеро и понял, что я – орк и никто иной. А этому лягушкиному отродью, видно, ни своё отражение не указ, ни что другое. Ни рожи, ни кожи – но гонору… Чтобы я купился на враньё? И ведь купился! Ведь поверил, что наткнулся на эльфийскую деву, выпала, наконец, и мне удача!  Не узнал бы кто из наших, – жизни не будет, засмеют. Поймал, называется, удачу за хвост… 
Он достал новый кусок.
- Слышь ты, пиявка зубастая, а может у тебя магическая сила есть? – обратился орк к девчонке. – Хотя какая там сила…  У-у, глаза бы мои тебя не видели!
Дожевав мясо, орк поднялся, подошёл к пленнице.
- Тащить я тебя не буду, не надейся, - сказал он. – Сама пойдёшь.
Он распутал ремни, стягивавшие лодыжки девчонки, рывком поднял её и поставил стоймя.
Коленки у пленницы подогнулись, и она упала.
- Не дури! – прорычал орк. – Убью!!! Быстро встала!
Девчонка, сверля орка яростным взглядом, неуклюже поднялась.
Орк скатал в тугой тючок войлочное одеяло, приторочил его к котомке.
- Ну, пошли, - лёгким тычком в спину придал он нужное направление пленнице.
Девчонка, понуро опустив голову, побрела рядом с орком. Солнце светило им в спины.
Орк весело присвистывал, передразнивая любопытных сурков, застывших столбиками у своих нор. Девчонка плелась, тупо глядя в землю и устало переставляя ноги.
- Дойдём до леса, – кляп сниму, - пообещал ей раздобрившийся орк.
Девица, задрав нос, его слова надменно проигнорировала.
- Была бы честь предложена, - обиделся орк.
Он достал  флягу и сделал на ходу глоток, смачивая пересохшее горло.
Девчонка молниеносно воспользовалась тем, что он отвлёкся.
Юлой крутанулась на месте, словно это не она поднимала ноги как чугунные, – и бросилась бежать. Снова на юг.
Мгновение орк стоял обалдело, глядя, как резво она улепётывает со связанными руками и кляпом во рту, потом громогласно выругался, бросил поклажу и кинулся в погоню.
Сократить расстояние поначалу ему не удалось, – пленница неслась на всех парах, из-за связанных рук странно похожая на бескрылую степную птицу.
Орк понял, что рискует потерять котомку, вернулся, подобрал вещи и пустился следом за девчонкой уже по иному, знаменитым орочьим, обманчиво неспешным бегом, скупо рассчитывая силы на длинную дорогу.
Девчонка неслась по равнине, и испуганные сурки на её пути прятались в норки. Но надолго даже такой живучести не хватило, – кляп во рту затруднял дыхание, сказывался и ночной побег от орка, да и ела она в последний раз давно.
Точнее вчера, когда после долгого дня, заполненного сбором целебных кореньев у подножия Железного Хребта, подростки из селения Гнилая Топь, отряжённые по этому важному делу деревенским лекарем, развели костёр, сварили немудрёный ужин, и принялись рассказывать друг другу перед сном завлекательные байки.
А  Янталь, безродная сирота у лекаря на побегушках, твердящая налево и направо, что она – дочь эльфа, и не замечающая, как прыскают в кулак сдавленным смехом односельчане, слушая её, принялась показывать этим тёмным деревенщинам какие они, -  прекрасные эльфы.
Не какие на самом деле – прожившая всю свою недолгую жизнь в Гнилой Топи Янталь и близко ни одного эльфа не видела, -  но такие, какими они, несомненно, должны быть. Сведения у Янталь были самые верные – из книжек лекаря.  Про прекрасных дев,  про их танцы в ночных лесах при свете костров,  про чарующие песни.
И ведь заворожила – раскрыв рты, ребятишки смотрели на её кружение в темноте, слушали странную песню, слова которой Янталь выучила из лекаревой книги, а мотив придумала сама. 
И даже орк-одиночка, без оружия спешащий неторной дорогой в Мекамп по каким-то своим непонятным делам,  поверил тогда, что повстречал  дочь эльфа, которая станет хорошей добычей…
Силы у девчонки иссякли, с бега она перешла на шаг, но упорно не останавливалась, пока нагнавший беглянку орк не остановил её хорошей затрещиной по затылку.
Ругаясь самыми чёрными орочьими ругательствами, орк вынул кляп изо рта потерявшей сознание пленницы, заново стреножил её.
- Дешевле удавить… - уговаривал он сам себя. -  Она же чокнутая. Вот и пробегали до обеда. Привал. Скоро жратва кончится… - посетовал, заглянув в мешок с сушёным мясом. – Тогда точно её съем – дал  орк себе торжественное обещание. – Хоть какая-то польза будет.
Пока орк подкреплялся, девчонка очнулась и заплакала, но не жалобно, а зло и упрямо.
- Отпусти меня! – прорыдала она. – Мне домой надо!
- Зачем? – поинтересовался орк, даже не взглянув на неё.
- Ты слепой? – взвизгнула девчонка. – Тварей не видел?
- Ну и что?
- Они через деревню пройдут.
- И что?
- Там бра-а-атик, - взвыла девчонка. – Ма-аленький!
- Не ври, лягушка. Сама сказала – сирота, отец неизвестно кто, мать умерла.
- Не вру! – взвилась девчонка. – Мой отец – эльф! А мамка померла, брата рожая. Нас лекарь у себя оставил. Потом братика мельник с мельничихой усыновили – мы же, полуэльфы, красивые, не деревенским этим чета.
От последних слов орк сморщился, словно уксусу глотнул. Хотел пальцем у виска покрутить, да только рукой махнул.
- И что? Пристроен твой эльфийский братик, бояться нечего. Авось не сгинет.
- Дурак! – завопила девчонка. – А ещё орк! Видел, как они идут? Они же сегодня ночью нашу Топь накроют! В самый глухой час – я знаю, сколько им ещё шагать. К вечеру гроза будет, потом ненастье затянет, днём никого не различишь, не то что ночью! Когда заметят, – поздно будет.  Наших деревенских ты разогнал, они в хребты со страху дёрнули, к гномам. Никто не предупредит! Отпусти!!!
- Я тебе не верю! – рявкнул орк. – Ты врёшь через слово! Один раз я тебе поверил, – и получил эльфийскую деву. Всё.
- Тогда пошли вместе в деревню – только предупредить, а дальше делай, что хочешь. Я всё равно им не нужна. Даже братику. Он сейчас в хорошем доме, – шмыгнула носом девчонка.
- Щас заплАчу, - пообещал орк. – От умиления. Девочка-сиротка, маленький братик, сюси-пуси и розовый кисель. Эта чародейская гусеница промарширует ночью мимо какой-то там Грязной Лужи, даже не подозревая, что она есть, а меня некая дочь эльфа выведет прямиком под стрелы своих односельчан. 
- Ты откуда про чародея знаешь? – девчонка так удивилась, что забыла оскорбиться.
- Какого чародея? – насторожился орк.
- Который тварей наслал.
- Слухами земля полнится… - уклончиво сказал орк. – Я мало что слышал. Давай, рассказывай.
- А я что, я ничего… - заныла девчонка. – Об этом все знают…
- Что знают? – терпеливо спросил орк.  – И так уж все?
- Ой, да я была-то там разочек, - зачастила девчонка, - и живая, а что лекаря не послушала, ну ведь рядом же совсем было, я одним глазом – и назад. А чего он – как за травами на какую-нибудь верхотуру лезть, так ползи, не жалуйся, а как на чародейский замок взглянуть – сразу не моги. А мне надо! У всех эльфов кольца на руках, красивые, я на кар…, то есть я знаю. А, небось, те кольца и амулеты, что мне папа оставил, сам же лекарь и прикарманил.
При упоминании папы-эльфа, одарившего дочь драгоценностями,  физиономию орка снова перекосило, но он удержал рвущиеся с языка слова.
- А когда эльфы танцуют летними ночами, лунный свет горит в камнях их перстней и подвесок! – с горящими глазами рассказывала девчонка. – А некоторые кольца у них магические, честно. И у чародея таких полно, он же волшебник! Я хотела парочку взять, не больше, он бы и не заметил. А мне они позарез нужны!
- Взяла? – без эмоций спросил орк.
Девчонка скривилась.
- Тоже мне, чародей! Одно кольцо, и то на пальце. Серое какое-то, совсем некрасивое, словно пеплом присыпанное. Остальные кольца он, наверное, прячет под кроватью в спальне. Как наш мельник. Он, дурачок, думает, что это тайна, а вся Топь знает, где у него ларец с деньгами стоит.  Только до его спальни я не добралась.
- Мельника, - уточнил орк.
- Чародея! – разозлилась на его непонятливость девчонка. – Нафиг мне его медяки, у эльфов от них руки чернеют, лекарь рассказывал. Мы, эльфы, кроме золота и серебра ничего в руках держать не можем, а у нас в Гнилой Топи золотых ни у кого не водится, да мне и не золотые, мне кольца магические нужны.  Чародей-то меня не заметил, а вот стража у него мерзкая, костяная, пришлось убираться.  Да и чародей тоже не шибко-то живой, почти скелет, голова – так чистый череп, а шея тонкая.  Раньше-то замок пустой стоял. Долго. А потом этот вот завёлся.
- И зачем ему таких милых зверюшек создавать? – поинтересовался орк. – И скорым маршем на вашу всеми богами забытую Грязную Топь направлять? Если у вас даже серебряных монет не водится?
- Он не нас направляет! – возмутилась девчонка. – Он дальше! Где поселений больше. Они вот так идут, идут, а потом как давай веером рассыпаться – ничего живого не остаётся. Потом возвращаются. Два раза уже ходили, на восток. Там поселений больше. Мы и не боялись. Кто ж знал, что он их на юг пошлёт? Старики говорят, он так сил набирается, ведь твари чародейские не просто  убивают, мучают сначала, силы сосут. А он собранными муками питается.  Травники этим тварям в прошлый раз на пути попались, – никто не спасся. Наши охотники видели, когда они  из ложбины выходили…  Мы тогда тоже коренья собирали, только не компанией, как сейчас, а с лекарем вдвоем.
- Что ж не предупредили соседей, ваши-то охотники? – брезгливо спросил орк, блеснув золотым клыком.
- Я хотела… - вздохнула девчонка. – Добежала бы, успела. Лекарь не дал. Сказал – дура. Пропаду вместе с Травниками, и кто ему за кореньями в горы ходить будет? У них, мол, свои сторожа, пусть и смотрят. Отпусти меня, а? Я успею. 
- Помолчи, - велел орк.  – На.
Он развязал пленнице руки, протянул ей  несколько полосок сухого мяса и флягу с водой.
Голодная девчонка накинулась на еду. Челюсти её немногим уступали орочьим: твердое, как камень, сушёное мясо она молотила словно мягкий сыр. 
Стало относительно тихо. На это орк и рассчитывал.
Он принялся рассуждать вслух:
- Что мы имеем? Ночью некой деревни не станет. Невелика потеря. Предупреждать их я не сунусь, себе дороже. Им  и на соседей-то своих плевать, а уж орка на вилы подымут, даже слова не выслушав. Отпустить эту неотр-р-р-разимую дочь эльфа? И с чем я останусь?
Услышав от орка "дочь эльфа" девчонка приосанилась и пробормотала с набитым ртом:
- Дяденька, ну я же вернусь, чештное слово! Там шкучно. 
Орк отмахнулся от неё.
- С другой стороны мы имеем мага, который, похоже, зализывает раны после каких-то дел. Копит силы в этой глуши. А шея у чар-р-родея тонкая… Дочь кузнечика там побывала… Знает дорогу. В самом захудалом чародейском замке есть чем поживиться бедному орку… Если он послал своих домочадцев на охоту… Гостей не ждёт, ждёт еду…
Глаза у орка заблестели.
- Я знаю, как спасти твою Вонючую Топь, слышишь, дочь эльфа?  Надо уничтожить чародея – тогда умрут и эти твари. Без хозяина такие создания жить не могут. Они этого просто не умеют.
- Добычу пополам! – радостно воскликнула девчонка.
- Чего?! – возмутился орк.
- Без меня ты не дойдешь!
- Без меня твою деревню размажут!
- Ты жадный и жестокий!
- Кто, я?!!
- Ну, хорошо, не половину, - пошла на уступки девчонка. – Две трети – тебе, одну треть – мне. Хоть это и несправедливо.  Но ты берёшь меня с собой.
- Тебя-а-а?
- А чего? Что мне теперь, всю жизнь в Гнилой Топи сидеть? Мы Топь спасём, и я с тобой пойду. Братик пристроен, не пропадёт.  А я должна своих найти.
- Кого?
- Эльфов, конечно, - со спокойной уверенностью заявила девчонка. – Ты меня до Мекампа доведи, а там я сама.
Орк исполнил давно желаемое и от души покрутил пальцем у виска. Потом сказал:
- Ладно. Сколько отсюда до замка?
Девчонка встала, деловито осмотрела и равнину, и холмы на севере, нашла колонну тварей, затем, прищурив один глаз, глянула на солнце, определяя время.
- К закату доберёмся, если побежим.
- А побежим? – недоверчиво подняв брови, поинтересовался орк.
- Чего, устал?
- Кто, я?
- А что, я, что ли? – дернула плечами девчонка. – Я-то и раньше заката добегу. Я же сытая.
- Хорошо, тогда побежим, раз ты сытая, - медленно  выговаривая каждое слово, сказал орк. – Именно это я хотел узнать, дочь эльфа.
- Только не сразу побежим, пройдём немного, - озабоченно сказала девчонка, распутывая ремни на ногах. – А то у меня в боку заколет.  На, убери.
Орк несколько растерянно принял ремни и флягу, потом, решив не призывать к порядку осмелевшую дочь эльфа, молча убрал их в котомку, в который раз за день закинул её за плечо.
Девчонка вскочила и зашагала рядом с орком, умело разминаясь на ходу, готовя ноги к бегу.
- А чего ты так обрадовалась, что я тебя в бордель продам? – полюбопытствовал орк. – Ты хоть знаешь, что это?
- А как же! – возмутилась девчонка. – На ярмарку приезжал передвижной. Вместе с цирком. Не к нам, в Травники.
- И что?
- Ну, у них же, дам из того возка, настоящие платья! Длинные! Красивые! – с горящими от восторга глазами объяснила ему девчонка. – Почти как у эльфов!  А лекарь мне платье не разрешает! Говорит, о кусты обтреплю, в штанах коренья собирать удобнее. Он прав, конечно, но если бы у меня было хоть одно, люди быстрее бы поняли, что я – дочь эльфа.
- Угу, всё понятно, вопросов нет, - буркнул орк.
Дальше они шли молча, погруженные каждый в свои мысли.
Девчонка шагала, о чём-то размышляя, потом тряхнула головой, расправила плечи, задрала повыше нос и, зажмурясь от удовольствия, почти пропела каждое слово:
- Я – дочь эльфа! Меня похитил орк! Я иду в замок чародея спасать свою деревню! Как здорово!
Орк покосился на неё и сказал:
- Ну, тогда побежали.
И они бок о бок побежали на север, к холмам.

***

К ночи  на равнине разразилась гроза.
Орк и девчонка встретили её у подножия замка, стоя на узкой, от силы в две ладони шириной, тропинке-карнизе, идущей вдоль отвесного обрыва.
Замок нависал сверху, колючие грани стен, вздыбленные пики шпилей. Отблески молний отражались на блестящей черепице его крыш.
- Красивый, да? – сказала девчонка, задравшая голову, чтобы лучше рассмотреть стену. – Только жуткий. 
- Нормальный, - отозвался орк, ногой сталкивая в пропасть камни на тропе впереди себя. – Ты точно здесь шла?
- Легко! – фыркнула девчонка. – Днём только. Там, дальше, не так красиво. Зато пролом в стене. Старый. Видно, у чародея этого руки не доходят починить. А я бы починила. И окошки бы покрасила. Он тогда стал бы красивый и не жуткий.
- Тогда давай я тебя чародею продам, - рыкнул раздражённо орк. – Он через три дня сдохнет от твоей болтовни, надо будет только подождать. И никакой крови.
- Нельзя, - совершенно серьёзно сказала девчонка. – Так мы не успеем. Твари скоро к деревне подойдут. Я чувствую.

***

Над Железным Хребтом висела полная луна. Тучи затянули небо южнее, а здесь всё было полно призрачного, неживого света.
По внутреннему двору замка вышагивал костяной паук. Обманчиво хрупкий и ажурный.
Он преграждал путь к покоям чародея.
- Слушай, - шёпотом спросила орка девчонка, - а ведь у тебя даже секиры нет. Как мы мимо него пройдём?
- Только заметила? – осклабился орк. – Не твоя печаль, дочь эльфа.
Они наблюдали за пауком со стены. Точнее, с груды камней, закрывавшей пролом. Именно по ней, как по каменной лестнице, они и поднялись сюда.
Орк подобрал камешек, небрежно кинул его во двор.  Раздался звонкий стук о каменные плиты.
Паук ринулся на звук.
- Слышит, - удовлетворённо сказал орк. – Интересно, чем…
Он набрал горсть мелких камешков, ссыпал их в ладонь девчонки.
- Будешь кидать. Видишь, вон ту плиту? В неё целься. Но после того, как я скажу.
Девчонка кивнула.
Орк придирчиво выбрал булыжник размером со свою голову. Поднял.
- Кидай!
Каменный дождик застучал по плите.
Костяной паук, шелестя конечностями, кинулся на звук. И взорвался тысячами  костяных обломков, когда сверху его припечатал булыжник орка.
- И никакой магии, - удовлетворенно буркнул орк. – Мы по-простому, по-нашему.

***

Сердцем зала главной башни чародейского замка был громадный хрустальный шар, паривший над острым шпилем постамента.
Шар ловил лунный свет, падающий через прорезанные в своде окна. В стенах же окон не было, даже узких, бойничных. И по углам зала залегала темнота, ни разу не тревожимая светом с момента возникновения замка.
Шар мерцал и переливался, он казался здесь единственным живым, ярким существом, всё остальное было блёклое, серое: либо кость без плоти, либо камень.
Около постамента стоял чародей и жадно вглядывался в глубины шара.
Янталь была права, сравнив хозяина замка со скелетом: внешне он очень напоминал мумию. Жёлтая пергаментная кожа была настолько тонкой и так туго обтягивала череп, что различались зубы за плотно сжатыми губами.  В пещерах глазниц прятались тусклые  глаза.  Ногти на иссушённых  руках напоминали орлиные когти.
Черная  хламида, облепившая костлявые плечи чародея, не доставала до полу и было видно, что он босой стоит на каменных плитах и ногти на его ногах такие же когтистые, как и на руках.
Полуптица-полузверь, химера из страшных снов,  разлеглась у ног хозяина замка, дремотно положив птичью голову на мохнатые львиные лапы.
Чародей, не мигая, смотрел в шар. Там в ночи клубились тучи над равниной, резали небо молнии, и двигались к заветной цели созданная им смерть. 
Чародей причмокивал сухими губами, словно пытаясь попробовать на вкус ту плоть и кровь, что скоро начнут терзать и кромсать по его желанию твари. Лицо его искажал голод, неутолимый, неизбывный, абсолютный голод по жизни, не способной насытить полумертвое тело.
Тем сильнее жаждал он новых страданий, новых мучений, новых смертей, которые заполнят грызущую его пустоту.
Шар отразил и нахохлившуюся под мокрыми соломенными крышами деревушку, спящую беспробудным сном со всеми своими ленивыми сторожами и не менее ленивыми собаками, забившимися от дождя в сухие конурки.
Колонна загодя начала перестраиваться, растекаться, словно поток по равнине, чтобы накрыть забытую богами Гнилую Топь целиком, со всеми её хуторками.
Чародей кивал, словно соглашаясь с действиями своих созданий.
Он смотрел на спящие дворы, как смотрят изголодавшиеся  лакомки на крохотный кусочек пирожного, не способный насытить, но дающий возможность продержаться  до кондитерской.
Чародей нетерпеливо переминался с ноги на ногу, слышался глухой скрежет отросших ногтей по полу. 
Руками он обхватил парящий шар, из-под растопыренных жадно  пальцев пробивались молнии, полосующие сейчас  равнину там, на юге.
Вдруг что-то почувствовала спящая химера, проснулась, подняла клювастую голову и стала сверлить пустым взглядом зал, выискивая источник тревоги.
Раздраженно хлестнул по боку змеиный, увенчанный стреловидным отростком на конце, хвост.  Химера мягко поднялась, потянулась, на кошачьих лапах пошла кругом постамента.
Шелест повторился. Там, где кончалось пятно лунного света, и начиналась чернота.
Химера, настороженно подёргивая хвостом, двинулась на звук.
На идеально отполированном мраморном полу лежал скрюченный, как корень,  неказистый кусочек сушёного мяса.
Клёкот вырвался из горла такой же голодной, как и хозяин замка, химеры. Она шагнула к мясу.
За верёвочку дернули, и мясо уползло в темноту.
Химера кошкой на мышку кинулась на убегающую еду, позабыв про всё на свете.
С другой стороны зала выступил из темноты здоровый, крепкий орк.
Улыбнулся, оскалив клыки.
Неслышными шагами подошёл к чародею со спины, могучими лапами обхватил его голову – правой рукой за подбородок, левой – за темя, и почти нежно, легко повернул.
Раздался хруст сломанной шеи. Чародей умер. Теперь бесповоротно.
Орк стянул с его пальца магический перстень, гадливо оглядел, выковырял камень и смял ободок перстня в пальцах, словно тот был из жести. Выкинул комок. Осмотрелся в поисках чего-нибудь тяжелого.
Неподалёку от постамента с шаром застыло в тени высокое кресло чародея.  Рядом, по правую руку от кресла стоял небольшой круглый стол на одной ноге, на столе лежал могучий фолиант и серебряный подсвечник с самой обыкновенной свечой.
Орк переложил подсвечник и фолиант на сиденье кресла, поместил камень в центр стола и от души хлопнул по нему пудовым томом in folio, чьи крышки переплета были окованы листовой жестью.
Соприкосновения со знанием магия не выдержала.
- Хрупкий, так я и думал, - с удовлетворением подтвердил орк, глядя на осколки.
Затем он подошёл к шару.
Там, на равнине, перестав ощущать направляющую волю чародея живой поток смерти остановился, не доходя нескольких лиг до Гнилой Топи, так и не закончив перестроение.
Затем снова собрался в тугую колонну, голова её начала заворачиваться резко на север, в обратный путь, поползла было обратно – но столкнулась с собственным хвостом.  И мёртвой хваткой вцепилась в него.
Наконец-то созданные для убийства твари встретили достойных соперников. Броня на броню, когти на когти, шипы на шипы. Словно змея, пожирающая собственный хвост, крутился на равнине поток чудовищ, уничтожая сам себя до последней твари.
Орк полюбовался на это зрелище, потом резко дёрнул шар, срывая его с постамента.
Равнину в глубине шара заволокли тучи, и всё исчезло.
В башне воцарилась темнота. Лишь пятна лунного света лежали на полу.
Орк потряс шар:
- Эй, там, ты того, огня дай!
Глубина шара осталась тёмной.
Орк плотнее обхватил шар, нахмурился и, глядя в него, приказал:
- Зажигайся, чар-р-р-родейская штучка! Не то об пол тресну! У меня не заржавеет, понял?
В глубине шара разгорелся теплый красноватый огонёк, словно кто-то развёл костёр на лесной поляне.
- Так то лучше, - буркнул орк и, держа шар в одной руке, пошёл с ним, как со светильником, искать дочь эльфа. 
Темнота убегала от светящегося шара, но недалеко, поэтому орк чуть не запнулся о длинные ноги  Янталь.
Девчонка сидела на полу в обнимку с химерой, чесала ей спинку и кормила оркским сушёным мясом. Химера, с обожанием глядя на новую хозяйку, урчала и щёлкала клювом.
- Это мое мясо!!! – заорал взбешённый орк, размахивая шаром. – Последнее!!! Теперь я вас обеих съем!!! Тебя – в первую очередь! Одеяло испортила, мясо уничтожила!
Он резко развернулся.
Девчонка и химера вскочили, кинулись за ним.
Орк, опустив голову и упрямо выпятив нижнюю губу, стремительно шагал по безлюдным коридорам замка.
Девчонка вприпрыжку, химера леопардовым скоком неслись рядом, заискивающе заглядывая орку в лицо, одна справа, другая слева.
- Ну ты же до-о-обрый… - убеждала орка девчонка, пытаясь на ходу погладить его по руке. – Ну не злись, еды мы добудем.
- Я злой! – рычал орк.
- Ты не злой, - объясняла дочь эльфа. – Был бы злой, – был бы умный. Не похитил бы меня.
- То есть я – дурак набитый, - кивнул орк. – Спасибо, я давно это знаю. С того самого момента, как ты мне попалась.
- Ты -  хороший! Ты нашу деревню спас! У тебя узоры на щеках красивые! – подлизывалась изо всех сил девчонка. – И зуб золотой. У нас золотые зубы только у лавочника.
- А кто говорил, что узоры дурацкие? – возмутился орк.
- Я. Специально. Ты же не верил, что я дочь эльфа.
- Зубы мне золотые не заговаривай!!! – заорал орк, развернулся и таким же быстрым шагом пустился в обратный путь. – Я тебе что сказал, дочь эльфа, провались ты в гномьи шахты? Одним куском подманить и треснуть по затылку палкой. А ты?
- Ну у меня же теперь  своя домашняя химера… - оправдывалась девчонка. – Я теперь с ней в цирке выступать могу…  А что твой шар показывает? А он может эльфов показать? А я тебе одеяло заштопаю… Я аккуратно умею. Правда, честное слово.
- Отстань!!! – рыкнул орк. – А если бы эта тварь не голодная была? Или слишком голодная?  Проголодается и ночью всех сожрёт.
- Она хорошая! – защищала химеру девчонка. – Ты только постой, не беги, и сам поймешь.
Они добрались до зала,  в центре которого у пустого постамента так и лежал мёртвый чародей.
Орк остановился на входе и с нажимом в голосе сказал:
- Ну, стою. Что дальше?
Девчонка обежала его, вцепилась в гриву химере, выволокла  на освещенное пространство и легко вскочила сказочному зверю на спину.
Химера потянулась всем телом, словно не чувствуя голенастую всадницу на своей спине, урча от удовольствия, расправила крылья и тигриным прыжком, с места, отправилась в полёт.
Она плавно набирала высоту,  по спирали поднимаясь к сводам башни.
Дочь эльфа, вцепившись химере в гриву и растопырив ноги, заливалась счастливым смехом.
Достигнув высшей точки, химера сложила крылья. Камнем рухнула вниз.
Орк, увидев это, испуганно дёрнулся, уронил шар и рванулся в ту точку, куда должна была упасть и летунья, и её всадница, чтобы отбить, собственным телом хоть немного смягчить их падение. Запнулся по пути за босую ступню мёртвого чародея и растянулся на полу. 
Спикировав до середины башни, химера резко распахнула оба крыла, и закружилась вокруг своей оси, словно семечко ясеня. Потом снова стала плавно набирать высоту.
- Я – дочь эльфа! – радостно голосила на её спине девчонка, а башенное эхо испуганно повторяло эти дикие вопли. – Меня похитил орк! Мы спасли Гнилую Топь! У меня есть ручная химера! Э-ге-гей!
- Пойти и удавиться… - пробурчал орк, поднимаясь  и потирая разбитое колено. – Спокойной жизни всё одно не будет. Была одна чокнутая на шее, теперь их парочка. Со свету сживут.
Налетавшись вволю, химера опустилась.
Девчонка вихрем слетела с её спины и затараторила:
- Ты видел, как она летает? Она и охотиться умеет! Мы её сегодня вечером  на охоту пошлём, на озера! Там утки полно! Только её расчесать надо, колтунов много, и лекарства дать.
- Какого лекарства? – машинально спросил орк, подбирая закатившийся к стене шар.
- От глистов, конечно, видишь, какая она худая? Я думаю, они все тут глистастые, с колдуном во главе. Он потому и был, как скелет, что черви его изнутри выели. А всё потому, что босиком ходил, вот и нацепил заразы. У нас в деревне есть такие– те, кто босиком в свиной хлев ходит, а после ни рук, ни ног не моет. Их сразу видно – жрут как на убой, а худые и злобные. И этот такой – же. А химеру я быстро вылечу – диким чесноком. Я лечебный отвар сделаю, только её подержать надо будет, чтобы не клевалась, он же противный. Держать ты будешь, ты сильнее, а я ей в пасть залью. А потом её пронесёт и червяков всех вынесет. А мы её в озере  помоем, я знаю, где мыльный корень вырыть, и где глина хорошая. Расчешем. Любой цирк нас с руками оторвёт. А можно не цирк, можно самим выступать. Ты, я и она. Тогда деньгами с хозяином делиться не надо будет. А лучше, если ты станешь владельцем цирка. Видела я этого хозяина, ничего особенного.  Хорошо я придумала, да?
- Замок надо осмотреть, - сухо сказал орк. – И пока ты этот свой отвар не сварила, руки после химеры мыть будешь.  Как все чистоплюи-эльфы. Поняла?

***

В темных закоулках прятались костяные пауки. Завидев орка с девчонкой, они разбегались во все стороны, не желая разделить судьбу павшего во дворе собрата.
Видимо, пауки облюбовали это место задолго до появления чародея, и на его смерть им было глубоко наплевать. Скорее, они даже обрадовались: ибо теперь никто не налагал на них чар, заставляя быть стражами.
Осмотр замка  победителей чародея особо не обогатил.
Там было пусто, ни мебели, ни сокровищ. Ларца с перстнями под кроватью чародея  Янталь так и не нашла, хоть и проверила каждый участочек, чихая от пыли.
Оружия,  - на что рассчитывал орк,  - тоже не было. Совсем.
Пришлось вернуться в главный зал несолоно хлебавши.
Вся добыча состояла из магического шара, серебряного подсвечника со свечой и толстого фолианта.
Но плохо было не это:  у орка стало стремительно опухать колено, запульсировала в нём злая боль.
- Что-то тут не так, -  проворчал орк, усаживаясь в кресло чародея и вытягивая ушибленную ногу.
Светящийся шар он положил на круглый столик, небрежно смахнув с него книгу.
Девчонка заинтересовалась громадным томом, упавшим на пол с громким грохотом.
- А если там  есть про эльфов? – укоризненно спросила она и потянулась к книге.
- Стой!!! – рявкнул орк так, что химера от испуга присела и забила хвостом.
- Чего? – обиделась девчонка. – Бери сам, мне не жалко. Я помню про одну треть. Раз химера моя – всё остальное твоё. Я знаю.
Орк постучал пальцем по голове.
- Этот дохлый колдун, – мотнул он головой в сторону мёртвого мага, - похоже, не только глистами болен. В нём самой разной гнили полно. У меня, похоже, заражение крови начинается от самого простого ушиба. Так не бывает. Не трогай ничего, не то сгниешь изнутри.
Глаза у девчонки испуганно округлились:
- А ты? Что делать?
- Найди дрова. Не мог же он здесь совсем без топлива сидеть, на одной магии, - скомандовал орк. – Его нужно сжечь. Но сначала принеси мою котомку.
Девчонка и химера выскочили из зала.
Орк оттёр испарину появившуюся на лбу. Жар быстро распространялся по всему телу. Колено горело.
Орк вынул охотничий нож из ножен, висевших на поясе. Закусив губу клыками, срезал грязную, ссаженную о каменный пол кожу  с места ушиба. Потекла кровь.
Прибежала Янталь, приволокла котомку и одеяло.
- Кресало достань, - невыразительным голосом сказал орк. – Свечу зажги. Дай, сначала осмотрю.
Янталь подала ему подсвечник со свечой, орк осмотрел их со всех сторон, понюхал и, отколупнув кусочек воска, пожевал.
- Вроде обычная. Авось пронесёт. Зажигай.
Девчонка высекла искру, подожгла фитиль. Заплясал на конце свечи огонёк.
- Подержи подсвечник, надо колено огнём опалить.
Орк с трудом встал, придерживаясь за рукоять кресла, подставил у свече больное колено. Живой огонь радостно лизнул свежую кровь. Орк выругался.
Когда, по мнению орка, рана подкоптилась нужным образом, он рухнул обратно в кресло.
- Там, на дне, трава в мешочке. Дай, - еле выговорил он.
Янталь нашла орочье лекарство, нарезанную и высушенную траву болегонку, растущую только на Волчьих островах.  Горькую ужасно.  Для не принадлежащих к орочьим племенам – смертельно ядовитую.  Достала и фляжку с водой. Бережливо погасила свечу.
Орк засыпал в рот горсть измельчённой травы, глотнул воды. И замер с закрытыми глазами, откинув голову на спинку чародейского кресла.
Девчонка и химера отправились искать топливо.
Трава действовала, обезвреживая в теле орка заразу, но от забытья не спасала.
Возле мертвого чародея медленно росла куча дров.
Орк открывал глаза – и видел, что ночь потихоньку сменяется днём, лунный свет уступает место заре, затем солнцу. Даже в зале стало относительно светло.
Дров всё прибавлялось и прибавлялось.
К полудню их набралось достаточно для погребального костра.
Из очередного отрезка забытья орка вырвал отчаянный крик.
Орк резко распахнул глаза.
Труп чародея был наполовину втащен на сложенную поленницу. Янталь стояла рядом, с искаженным лицом смотрела на свои руки и визжала от ужаса.
Орк, забыв про боль, слетел с кресла, кинулся к девчонке.
- Чего?!!
- Вши!!! – взвыла с отвращением Янталь, тряся руками.  – На нём вши!!! Трупные!!! Они на меня кинулись!!! Уже по голове, наверное, бегают!!!
Орк двумя пальцами снял с руки девчонки  трупную вошь, раздавил на ногте.
- Не бойся, разберёмся.
С удивлением он обнаружил, что стало легче, нога болела, но так, как и должна была болеть искромсанная ножом и опаленная огнём рана.
- Вроде пронесло, - задумчиво сообщил орк. – Болегонка – штука хорошая. Либо убьёт, либо вытащит. Не ори, выберемся из этого крысятника -  выведем мы тебе вшей.
Янталь умолкла.
Орк втащил чародея на дрова, положил ему под голову книгу, в ноги пристроил магический шар.
- А как же… - начала девчонка.
Химера от греха подальше спряталась за спинку кресла и выглядывала оттуда, опасливо рассматривая приготовления орка.
- Ежели не испортится от огня, – заберу, - пояснил орк. – А таскать  заразу – себе дороже.
Он снова запалил свечу, поджег ею погребальный костер и закинул подсвечник вместе со свечой поближе к шару.
Заплясали на поленьях язычки пламени, почти невидимые в солнечном свете, длинными полосами падающем из потолочных окон зала. Потом огонь набрал силу, охватил всю поленницу, затрещал.
В зале стало жарко.
Химера, убедившись, что её жечь не будут, вышла из-за кресла и прижалась к ноге хозяйки.
Янталь глядела на погребальный костер и нервно почесывала макушку всей пятернёй.
Чародей сгорел быстро, как скомканный лист бумаги. Книга держалась дольше, стреляла искрами. Шар уцелел, языки пламени только облизали его бока, не причинив никакого вреда.
- И то прибыток, - решил орк, выкатил шар из груды углей и, покатав по залу для быстрого остужения, завернул в тряпицу.  – Пойдём на волю, меня уже тошнит в этом склепе.
Девчонка и химера обрадовано понеслись к выходу.
- Что мы имеем, в конце концов? – пробурчал сам себе орк. – После всех этих попыток обогатиться? Оружия  нет. Золота, драгоценностей – нет. Еда на исходе. Одеяло рваное. Есть закопчённый  переносной светильник, вшивая дочь эльфа и глистастая химера.  Великолепно.
Хромая, он побрёл к выходу.

***

Солнце клонилось к закату, но до вечера было далеко.
Около лесного озера, питающегося водами быстрой речки, стекающей с отрогов Железного Хребта, горел жаркий костер.
Около него мокрый орк, гневно встряхивая чёрной волной жёстких волос,  залеплял  целебной мазью располосованное предплечье. После случая в замке он стал куда осторожнее.
- Ну она же не со зла! – убеждала орка дочь эльфа, голова которой была густо вымазана давленной  клюквой, смешанной с глиной и распаренной болегонкой. – Держать надо было крепче.
- Лить ей в пасть эту бурду надо было быстрее! – рычал орк, зачерпывая мазь из плошки. – Сама бы и держала свою мегеру!
В кустах несло стонущую химеру, очищающуюся от глистов сильным слабительным.
- Можно голову мыть? – жалобно спросила девчонка. –  Жжет сильно.
- Хочешь вшей вывести, – терпи, дочь эльфа! – злорадно сказал орк, обрабатывая последнюю царапину.
- У меня такое чувство, что оно, это твоё средство, не только вшей, но и волосы выводит! – возмутилась Янталь. – А если я облысею?
- Парик заведёшь! – отрезал орк, заплетая свою мокрую гриву в привычный пучок.  – Сначала свою химеру помоешь, потом сама помоешься.
- А ты её подержишь? – с надеждой спросила Янталь.
- Нет!!! – взревел орк. – Я уже подержал!
Девчонка надулась.
- Я же извинилась за неё. Она просто ещё дикая.
- Вот станет домашняя – тогда пожалуйста, - отрезал орк. -  А подставляться под её клюв и когти мне больше не хочется. Я жрать хочу. Пора ужин готовить.
- Из чего? – удивилась Янталь.
- Это тебя надо спросить, из чего! – фыркнул орк. – Ты мне обещала груды дичи, добытые твоей распрекрасной химерой.  Только она до утра не просрё… не опростается. 
Он убрал в котомку мазь, подхватил оструганную ножом и обожённую в костре крепкую палку, поднялся.
- Сидите у костра, огонь поддерживайте. Далеко не отходите. Я скоро.
- Хорошо-о-о, - протянула девчонка. – Только ты недолго… А вдруг те костяные пауки, что были в замке, решили нас догнать?
- Чтобы тоже слабительного получить? – поинтересовался орк. – Иных причин нас преследовать я не вижу.
Орк, хромая, исчез в кустах. Двигался, несмотря на рану, он практически бесшумно.
Девчонка поковыряла пальцем затвердевшую глину на своей голове,  подобрала котомку орка, нашла в ней костяной футляр с иголками и сухожильными нитками и, сев у костра, принялась чинить белое войлочное покрывало.
В кустах булькала несчастная химера.

***

Солнце зашло, лишь закат полыхал над холмами, когда орк вернулся к костру со связкой рыбин, наколотых самодельной острогой в горной речушке.
Янталь сидела у огня и задумчиво чистила тряпочкой  магический шар, оттирая копоть золой из костра. Химера лежала у её ног и спала, жалобно вздыхая во сне.
- Чего до сих пор грязные? – спросил орк, выступая из темноты.
- Ты же сам не велел отходить от костра… - возмутилась девчонка. – Мы же тебя слушаемся. А сам обещал быстро…
- Зато ужин будет, - неожиданно для себя почти оправдывающимся тоном сказал орк. – Идите, мойтесь.
С радостным гиканьем дочь эльфа сорвалась с места и понеслась к озеру. Проснувшаяся химера – за ней.
Орк принялся потрошить рыбу.
С озера слышался плеск воды, воинственные вопли и хлопанье крыльев по волнам.
Скоро крупные рыбины пеклись на угольях, закипала вода в котелке.
Орк, блаженно вытянув ноги, сидел у костра и смотрел в огонь.
Громко топая, вернулись с озера девчонка и химера. У девчонки мокрые вихры торчали во все стороны, химера часто отряхивалась, – и тогда брызги веером летели вокруг.
Рыбины были почти готовы, дразнящий запах печёного плыл над костром, смешиваясь с ароматом чая из лесных трав.
Орк отвёл взгляд от огня, подбросил на ладони тёмный кругляш, резко сказал:
- Лови!
И швырнул его девчонке через костёр.
Янталь машинально поймала и с недоумением стала рассматривать лежащую на ладони монету.
Потом уставилась поверх огня на орка.
- Это медь, - жёстко пояснил орк, глядя в глаза девчонке с той стороны костра.
Кругляш спокойно лежал на чистой, розовой ладони.
Янталь побелела. Лицо её сразу стало безжизненным, глаза потухли.
Она снова опустила взгляд на ладонь.
Крепко сжала её, потом медленно раскрыла… – кожа не чернела.
Янталь уронила медяк на землю, спрятала руки за спину и невидящим взглядом уставилась на огонь.
- Поняла? – сказал орк.
Янталь тоскливо кивнула.
- Наврал твой лекарь, как сивый мерин. На всякий случай. Что бы ты по мельниковым ларцам с медяками не лазила. Эльфам от меди ничего не делается. Руки у них только от грязи чернеют, почему они их, чистоплюи высокомерные, и моют по пять раз в день!
Янталь посмотрела в лицо орку.
Видимо, пламя костра отразилось в её глазах, так ярко они полыхнули.
- Есть пора, - пробурчал орк, отводя взгляд. – А в будущем на веру ничего не бери. Мало ли что люди наболтают.

***

Ночное небо было бездонно-синим, а холмы под ним – чёрными. Было ясно, и холодные звезды усыпали небосклон.
У лесного озера горел костёр.
Около огня лежала пушистая, почти совсем высохшая химера и молотила печёные рыбьи головы, клекоча от удовольствия.
Сытый орк полусидел-полулежал на поваленной лесине и лениво ковырял щепочкой в зубах.
На поляне перед костром скакала вихрастая дочь эльфа, то вытягиваясь на цыпочках поближе к звёздам, то кружась на одной ноге.
Над сонной гладью разносился её бодрый голос, объясняющий орку:
- А ещё мы, эльфы…
Над Железным Хребтом, возвышающимся за грядой холмов, плыла полная луна…

ВЛАДЫЧИЦА ОЗЕРА
       
       
      глава 5
       
      ...И вот что рассказывают о том, как ловят единорогов: звери сии невинных дев зело любят и лишь их одних близко к себе подпускают. Но беда вся в том, что в дни наши дев таковых уже гораздо менее, чем самих единорогов осталось. Особливо чтоб в романе Сапковского деву праведную найти, на уши встать надо. А потому берут ловцы единственную деву старую и привязывают ее в лесу. Единорог же как ее заметит, так сразу бодать бежит. Как видит его дева старая, так в тоске великой восклицает: "Это шо ж за напасть такая, нормальных мужиков нету, одни кони рогатые!" Да как хрястнет в сердцах зверюге по рогу! Тут и брать можно единорожца сего голыми руками...
       
      Флоуренс Недоделанной, "Сказки и предания."
       
       
      Цири влетела в обеденный зал со всего разгона, под звон копыт, который тут же заглушил грохот бьющейся посуды, когда ведьмачка заставила лошадь вскочить на стол и погнала ее галопом по блюдам и скатерти, как по ковровой дорожке. В физиономии трапезничающих эльфов полетели осколки фарфора, ошметки еды и погнутые столовые приборы. Девушка осадила кобылу так, что несколько мгновений копыта со скрежетом скользили по дереву, раздирая скатерть, и остановились в нескольких сантиметрах от расцвеченного соусами и закусками кафтана Акваллак'ха. Это доставило Цири удовольствие, потому что эльфы Aen Elle, обычно невозмутимые и бесстрастные, с визгом попадали со стульев вверх тормашками, а сидящий во главе стола Акваллак'х получил по роже небольшим ананасом.
      -Браво,-сказал светловолосый эльф с треугольным лицом, которое после столкновения с экзотическим фруктом приняло форму неправильной трапеции,-Отличный спектакль, Loc'hlaith!
      -Закрой хлебало!-огрызнулась Цири,-Никакая я не Владычица Озера! Зэчка я здесь, а вы - мусора да вертухаи! И неча фуфло гнать!
      -Я это уже слышал,-саркастически произнес Акваллак'х, с достоинством выпутывая из прически соленые огурцы, -Ты - узница, несчастная и унижаемая. Но, несмотря на нарядную одежду, вкусную еду, коня, оружие, роскошные апартаменты и другие столь же жуткие признаки тюремной жизни, ты не сдаешься. Отвечаешь на наносимые тебе обиды резкостями. С величайшей отвагой и запалом бьешь Mirrors, представляющие собой выдающиеся произведения искусства.
      -Чево бью? Эти рамочки твои гламурные, что ль? Да там в каждой по такой чувырле братской намалевано, что в падлу не кокнуть! Тоже мне, искусство нашел!
      -Дитя,-тихо промолвил эльф,-Ты так далеко ушла от Лары Доррен... Mirrors - это не картины, а зеркала. Не надо их бить, они всего лишь отражают того, кто стоит перед ними.
      Цири враждебно зыркнула, будто за побитую утвать ей предъявили счет с процентами.
      -Геральт говорил, что никогда не поймет эльфов,-в сердцах буркнула она,-Правильно, что большинство людей не питает к вам нежных чувств! Трудно, понимаешь, отделаться от ощущения, что вы насмехаетесь над нами, измываетесь, презираете. Смеетесь.
      -Мы?-поднял побуревшие от соуса брови Акваллак'х,-О, что ты, Ziriael! Тебе показалось,-и тут же разразился оглушительным идиотским хохотом.
      -Заглохни!-рявкнула обиженная разбойница, рубанув мечом хрустальную люстру,-Лыбится тут как параша... Задолбал уже своим гнилым базаром! Я хочу домой, к браткам! А вы меня здесь закоцали и держите. В какую сторону ни похиляешь, все одно у вашего кичмана окажешься! Разве что решек на шнифтах нету, баланда вкусная, да дальняк мраморный!
      Подкрашенная соусами и переспелым ананасом надменная физиономия Акваллак'ха приняла жесткое выражение:
      -Берегись, Ziriael! Ты не знаешь, чем рискуешь! Следи за своими словами!
      Цири поспешно убрала меч в ножны. Она поняла, что имеет дело с очень опасным эльфом.
      -Твой единственный шанс получить свободу - это подарить ребенка народу Ольх,-напомнил Акваллак'х,-Поскольку ты - дщерь Ларры Дорен, Владычица Мира, Старшая Кровь, Дитя Неожиданность, Предназначение и вообще первый приз всея Вселенной, мы просто обязаны подумать об улучшении нашей породы. Я, если ты знаешь, что это значит, - Aen Saevherne.
      -Знаю,-Цири не смогла скрыть удивления,-Ты - Ведающий, эльфий зоотехник, специалист по разведению крупных безрогих эльфов.
      Внезапно Цири почувствовала себя неуютно верхом на лошади, на этом дурацком столе, когда конь еще топчется передними копытами в сливочном торте...
      -Можно сказать и так,-важно кивнул Акваллак'х,- И если ты отдашься нашему верховному вождю Протуберону, и результатом станет появление на свет породистого мага-производителя, ты вернешься в свой мир, к друзьям.
      -Вы что, совсем оборзели?!-оглушительно заорала Цири,-Вы мне еще негра предложите!!
      Лошадь под ведьмачкой испугалась, сдала назад и застряла копытом в серебряной сахарнице.
      Слева из-за стола, отряхивая с себя сахарный песок, поднялся высокий черноволосый эльф в киноварно-малиновом плаще. На голове воина возвышался шлем, увенчанный средних размеров баобабом. Юная разбойница узнала страшного командира Красных Всадников, Эредина Бреак Гласса.
      -Цири, тебя Ласточкой за птичьи мозги прозвали?-спросил он, демонстрируя юной разбойнице демоническую улыбку настоящего негодяя.
      Цири уже видела такие зубы, нечеловечески ровные, как из-под оселка. У эльфов Ольх были неквалифицированные дантисты: вместо бормашин они использовали не только оселки, но и двуручные пилы, отбойные молотки и паяльники. Поэтому, когда улыбалась эльфка Искра, посещавшая нормальных врачей, ее зубы выглядели красиво. Когда же улыбался Эредин, это было душераздирающее зрелище. Цири сделала над собой усилие, чтобы не рухнуть с лошади прямо в тушеные баклажаны.
      -Ты б поддувало закрыл, Эредин,-борясь с обмороком, попросила она.
      -Сейчас я тебе закрою, самородок в куче вторичного продукта,-зловеще прошипел Красный Всадник.
      Стало тихо, только было слышно, как вороная кобыла Кэльпи пытается сбросить с ноги застрявшую на копыте сплющенную сахарницу.
      -И вот еще что,-добавил эльф-зоотехник,-Его Величество король Протуберон просил меня передать тебе, Ziriael, одну просьбу. Я думаю, ты поймешь, что он имел ввиду: чтоб ты не смела при нем ходить в ботах по какой-то Фене.
      -Че?-растерялась ведьмачка,-А кто такая эта ваша Феня? Ааааа... ботать по фене!-Цири прыснула со смеху,-Ну ты олень, Аквалаша!
      -Тебе лучше называть меня по имени.
      -Лады. Как там твое погоняло правильно? Акваланг, что ли?
      -Я - Crevan Espane aep Caomhan Macha. Для удобства я пользуюсь более кратким именем: Avallac'h.
      -Гы... А можно, я буду звать тебя просто "Мача"?
      -Нет!-взвизгнул эльф, стукнув кулаком по столу.
      -Вкупитесь, фраерки,-Цири облизала забрызганный соусом рукав,-Мне на юрцы к вашему хозяину хилять западло.
      -Говори нормальным языком, Предназначение фигово!-оскалился Эредин.
      -Щас попробую. Я не могу сделать то, что вы просите. Потому что я, несмотря ни на что, вся из себя невинная девственница и шустрячка, и ищу браткам Грааль. Там же голды несколько кил, пацаны на общак его сдать поскорей хочут! А я здесь зависать буду.
      -Нас не интересуют проблемы маленьких смешных человечков,-ответил Акваллак'х,-Ты прекратишь оскорблять слух присутствующих кощунственной бранью, вымоешься, выморишь вшей, сведешь эти безобразные татуировки, снимешь с зубов фиксы и отправишься в покои нашего короля. Не питай напрасных надежд: бежать отсюда невозможно. А если ты окажешь нам услугу, Ласточка, мы вернем тебя не только в твой мир, но еще и именно в тот день, когда ты его покинула. Ты увидишь, что для нас, эльфов народа Ольх, время не имеет значения.
       
      Через час мрачная Цири, покуривая план, уже ехала по равнине среди менгиров и вересков. Эскорт несовершеннолетней преступницы составляли раздувшийся от сознания собственной значимости Акваллак'х и несколько эльфок с луками. Придворный зоотехник почему-то вез на седле перед собой тейп с мощными динамиками. Aen Elle не обращали на Цири никакого внимания, а кое-кто из эльфочек время от времени еще и одаривал ценную человечью самку-производительницу презрительными взглядами.
      -Поставь музон какой-нибудь, Аквалаша!-попросила Цири,-"Гоп со смыком" там или еще какой шансон.
      Ей не ответили. Но ведьмачка скучать не любила.
      -Долго еще до вашего короля-педофила?-недовольно спросила юная мокрушница и бывшая цинтрийская принцесса в одном лице.
      -Надо бы ее на СПИД проверить и на желтуху,-посоветовала зоотехнику одна из эльфок.
      Цири стоило больших усилий не зарубить бестактную особу. Сделав вид, что ничего не слышала, ведьмачка отвернулась и, пугая лошадей, начала орать на всю степь свою любимую песню Аркаши Северного:
       
      Гоп со смыком - это буду я-а-а-а-а!
      Братцы, посмотрите на меня-а-а-а!
      Ремеслом я выбрал кражу,
      Из тюрьмы я не вылажу,
      И тюрьма скучает без меня!
       
      Акваллак'х недовольно поморщился от кошачьих воплей.
      -Ах, люди органически неспособны жить в единении с природой!-вздохнул он и закусил мухомором.
      Неожиданно в каких-нибудь двухстах шагах от кавалькады из зарослей галопом вылетели единороги. Целый табун, голов тридцать, не меньше. Цири перестала верещать и замерла с открытым ртом и пальцами веером. Эльфочки взвизгнули и схватились за луки, Акваллак'х нервно икнул и врубил тэйп на полную мощность. Над степью загремел "Полет Валькирий" Р. Вагнера. Эльфки и зоотехник начали что было сил подпевать. Единороги встали на дыбы, жалобно заржали и шарахнулись прочь, прядая оглохшими ушами. Эльфий зоотехник с садистским выражением лица поворачивал им вслед динамик, по мере того, как чудесные звери спешно удирали зигзагами, словно зайцы.
      -Не любят они Вагнера,-довольно заметил Акваллак'х,-Предпочитают блюз. Если Красные Всадники не подоспеют, только этим и спасаемся, когда единороги громят наши фазенды.
      Цири с удивлением заметила, что на рога некоторых зверей были наколоты домашние тапочки и вычурные кресла в стиле ампир.
      -Я слышала, что эльфы и единороги любят друг друга!-воскликнула Цири.
      -Считай,-холодно сказал Аквалакх,-Что ты была свидетельницей ссоры любовников.
      -Ништяк!-хихикнула Цири,-А я-то думала, я здесь единственная сексуальная извращенка!
       
      Старый король Протуберон Муркоптах встретил племенную Владычицу Миров на террасе у балюстрады под лозунгом "Повысим уровень эльфоводства!" Повелитель народа Ольх был очень худощав и очень высок. И занимался тем, что пускал мыльные пузыри, гремел детскими погремушками и грыз резиновые кольца для младенцев, у которых режутся зубы. У него были необыкновенные глаза. Светлые, как расплавленный свинец, бездонные. И полные невероятной тоски. "Конкретно обдолбался фраер,"-подумала Цири, встретив его взгляд,-"Интересно, чем? У него на мою долю еще осталось?" Король Aen Elle, не сводя странных глаз с ведьмачки, со вздохом опустился в кресло и взял с мраморного столика "Племенную книгу народа Ольх". Одет Протуберон Муркоптах был в космический скафандр без гермошлема. Перелистывая страницы в перчатках, правитель, вероятно, испытывал некоторые неудобства. Взгляд Цири невольно упал на ящик "Виагры", стоявший в королевских покоях под окном. И юная разбойница вспомнила, зачем ее сюда прислали. Лучше уж покончить со всем этим поскорее!
      -Как делы, папик?-спросила Цири, сплевывая на паркет сквозь фиксы и изо всех сил стараясь произвести впечатление особо приятной и интеллигентной марухи.
      Ответом ей был еще один безразличный тяжкий вздох. Но ведьмачка чувствовала необходимость прервать неловкое молчание:
      -Давай знакомиться, что ль,-сказала она,-Я Цири, чалюсь здесь по бакланской статье.
      -Цирилла Фиона Эленн Рианон, Дитя Предназначения, принцесса Цинтры,-обращаясь куда-то в пространство, произнес король,-Имя приплода должно быть составлено из имен его производителей. Если меня зовут Протуберон, а ее Цирилла, значит, нашу дочь будут звать Протуберилла...
      Ведьмачка виновато потрогала в кармане золотые часики Акваллак'ха. Король об этом узнал и сердится?
      -Да ладна те, папаша,-примирительно сказала разбойница, стараясь, насколько могла, избегать воровского сленга,-Ну, увела я у того козла его котлы, так ведь он все равно говорил, что время для эльфов не имеет значения! А если для народа Ольх не существует времени, нафига тогда вам приборы, которые его измеряют?
      Видя, что повелитель ольховых эльфов по-прежнему не удостаивает ее вниманием, Цири предложила:
      -Может, банк метнем по случаю знакомства? Я меч поставлю, а ты - гайки свои с брюликами...
      Играть в карты король не пожелал, зато равнодушно указал рукой на шахматный столик. Цири закусила губу: шахмат она не любила, так как невозможно было спрятать в рукаве десяток лишних ферзей. Народ Ольх получил свое название потому, что его представители по умственному развитию весьма напоминали ольховые пеньки. Но рядом с испорченными подростками, сбежавшими из колонии для несовершеннолетних, эльфы Aen Elle приятно наслаждались своим культурным превосходством. Король Протуберон десять раз в течение пяти минут поставил Цири детский мат, после чего медленно дотащился до ложа, покрытого норковыми шкурками, и возлег на него прямо в обуви, не потрудившись даже снять скафандр.
      -Ох!-печально простонал правитель Aen Elle.
      "Старпер, впавший в маразм,"-подумала Цири,-"Вот шнягу впарили!" Уязвленная до глубины души тем, что ее женскую привлекательность так низко оценили, ведьмачка стала искать застежки на монаршем скафандре. Ей совсем не улыбалось проторчать в королевстве Ольх всю жизнь! Но вот беда, с космической амуницией Цири дел никогда не имела, а потому за полчаса возни ей удалось всего лишь стащить с "астронавта" перчатки. Протуберон с презрительно-усталой миной валялся на кровати и выказывал любовного пыла не более, чем дохлая черепаха.
      -Начальник,-бубнила вспотевшая от стараний Цири,-Я на это не подписывалась! Ты меня за кого держишь?! Как я могу свою часть договора исполнять, если у тя лепень замурованный, и шкары железные?!..
      Внезапно король Ольх патетическим жестом оттолкнул ее от себя, встал и начал ходить по комнате, ломя руки:
      -Оооо!-отчаянно завыл он,-Коня можно подвести к воде, но нельзя заставить его пить! Я, великий Протуберон Муркоптах, должен осквернить себя объятиями этой маленькой вульгарной, невежественной Dh'oine с ее фиксами, шрамами, тюремными клопами и разбойничьим жаргоном! Как я могу исполнять свой долг, если в ней ничего не осталось от прекрасной эльфки Лары Доррен?! Золотой самородок в куче перегноя, жемчужина в свином навозе! Ооооооо! Но ради королевства Ольх, ради заточенных в ее мире эльфов Aen Seidhe я обязан совершить это! И как мне ни противно, я готов!
      Одев на нос прищепку для белья, чтобы не ощущать человеческого запаха, несчастный король решительно потянулся за "Виагрой". Цири несколько секунд стояла с открытым ртом. Для ее самолюбия это было уже слишком. Придя в себя, она набрала полную грудь воздуха и пронзительно заорала:
      -Ах ты, чушок запомоенный!! На кого батон крошишь, чертила?! Привяжи метлу, пока я тебе рога не поотшибала! Я, что ль, по своей воле сюда пришла?! Завалю козла!!
      В короля Ольх полетели золотой ночной горшок и увесистая фарфоровая ваза. Протуберон поспешно укрылся за спинкой кровати, с ужасом наблюдая, как беснующаяся Цири выкидывает в окно коробки с "Виагрой".
      -Да я к тебе, ушлепок, близко теперь не подойду!! Петух-чемпион породы! Вот вам всем! Вот и вот!-упаковки лекарства одна за другой вылетали на улицу.
      -Опомнись, Детская Неожиданность!-проблеял, заикаясь с перепугу, старый монарх с прищепкой на носу. Левой пяткой он отчаянно пытался дотянуться до кнопки экстренного вызова.
      -Я Дитя Неожиданность,-зловещим голосом поправила Цири,-Щас ты у меня за базар ответишь, клоун дешевый!
      На спинку кровати с грохотом обрушилась алебастровая статуя Лары Доррен аер Шиадаль. Король жалобно пискнул под обломками. Разъяренная Цири выскочила в окно и помчалась прочь. Скорей, скорей отсюда! Может быть, все-таки удастся бежать с этой идиотской фермы по разведению Владычиц Миров и агрессивных Предназначений! Вдруг чья-то сильная рука властно схватила разбойницу за плечо. Цири попыталась вырваться, но это было непросто, ибо ее держал Эредин Бреак Гласс.
      -Отвали, красноперый!-зашипела беглянка, безуспешно пытаясь его лягнуть.
      -Пойдем со мной,-самоуверенно приказал Красный Всадник.
      Ведьмачке ничего не оставалось, как подчиниться. Их окружал дикий лес, полный старых деревьев. В лесу пахло полынью, шалфеем и крапивой, от Эредина - перловой солдатской кашей и несвежей гимнастеркой, а от перепуганной Цири вдобавок несло планом. В тени большого куста дикой сирени неожиданно нарисовалась беседка, увитая плющом и традесканцией. Эльф завел ведьмачку внутрь. Первое, что увидела Цири, была большая раскладушка, накрытая пыльным солдатским спальником.
      -Слушай меня, дщерь Лары Доррен!-торжественно провозгласил Эредин, потрясая баобабом на шлеме и улыбаясь ужасными зубами,-Наш престарелый король ни к черту не годится.
      -Я заметила,-согласилась Цири, соображая, как бы смыться.
      -Зато я!! Я безжалостен, самолюбив и решителен. Я знаю, что тот, кто обладает королевой, обладает и королевством. Я не напрасно дежурил под окном и съел всю королевскую "Виагру"! Поэтому именно со мной ты должна, Ziriael, положить на этой раскладушке начало государственному перевороту!
      -Карауууууууууууул!-басом заревела Цири и ломанулась в стену беседки.
      Ведьмачка вылетела наружу под треск дерева, в сопровождении облака сосновых щепок; беседка рухнула на зазевавшегося ухажера. Юная разбойница что было сил бросилась удирать от страшного места, но едва она выбежала из леса, как увидала, что навстречу ей уже скачет отряд Aen Elle во главе с Акваллак'хом. Цири обернулась: сзади ее преследовал откопавшийся Эредин. Цири орала, петляя по полю, словно мартовский заяц, но обожравшийся "Виагры" Красный Всадник резво настигал ее, таща за собой по ухабам усаженную репьями походную койку. Внезапно что-то тяжелое толкнуло ведьмачку в бок. Это был плюшевый пуфик, наколотый на рог единорога. Из-за камней без единого звука вышел чудесный зверь зеленой масти и сейчас решительно пробовал Цири на прочность сиреневым пуфиком.
      -Я вырос, Звездоокая,-прозвучало у нее в голове,-Тогда, в пустыне, я не знал, как себя вести. Теперь знаю. Мои собратья объяснили мне, что правила хорошего тона для единорогов включают ежедневные набеги на фазенды презренных ольховых эльфов.
      -Конек? Иуарраквакс?-радостно ахнула Цири, все еще отбиваясь от пуфика.
      Перепутать Квакса было нельзя ни с кем: он был незаконнорожденным потомком единорожихи и древесной квакши, поэтому появился на свет зеленым, склизким и пупырчатым. Ничего удивительного не было в том, что отец-квакша дал ему такое имя. Откуда ни возьмись показалось целое стадо единорогов. На рогах у них болтались обломки эльфийской мебели, куски штор, торшеров и гобеленов. Самый печальный вид имел зверь, чей рог прочно застрял в мраморном унитазе. Недолго думая, он двинул этим унитазом Эредина по баобабу, и Красный Всадник, матерясь и гремя раскладушкой, улетел далеко в кусты.
      -Мы хотим помочь тебе убежать, Звездоокая!-услыхала разбойница мысли коней-телепатов.
      Повторять предложение не пришлось. Через секунду Цири уже мчалась во весь опор, сидя на спине пупырчатого Иуарраквакса. Девушка очень надеялась, что не подцепит от него бородавок. Сначала они удирали лесом, потом по степи, густо изрезанной оврагами и впадинами. Гремел гром, сверкали молнии, отражаясь в мраморном унитазе на роге печального единорога. Иуарраквакс завез Цири в одну из впадин.
      -Я должен тебе кое-что показать. Так приказали Старшие.
      Цири посмотрела под ноги. Вокруг нее было море костей. Овраг был гигантской братской могилой.
      -Видишь?-спросил лягушкообразный единорожек.
      Цири смутилась и покраснела:
      -Ну да, Квакуша, когда мы с пацанами ходили на дело, то, бывало, слегка увлекались. А че?
      Зеленый рогатый лошадь возмущенно заржал:
      -Тут не ваши пацаны работали, балда! Это местные эльфы Aen Elle перебили местных людей! Понятно? Тут сплошной геноцид и преступления против человечности!
      -Падлы!!-гневно заорала Цири, потрясая кулаком с зажатой в нем самокруткой,-Как с гадов спросим! Я возмущена до глубины души!
      -Надо торопиться, Звездоокая!-проквакал Иуарраквакс,-Отряд Красных Всадников приближается, а впереди скачет тот самый зубастый псих, навьючив на своего жеребца раскладушку. Мы должны перенестись в другое измерение. Повторяй за мной: эне-бене-раба, квинтер-финтер-жаба!

Орки и дроу в истории Фаэруна.

Основные даты войн с участием орков и дроу в истории Фаэруна.

Ведь часто спорят, кто же из них круче в творении некароших дел?
Ну...вот сами судите, кто больше хулюганил

-24400
Впервые Лолс обращает внимание на Торил, когда лунная эльфийка Кетриллия сражается с ее миньонами в Бездне, после чего возвращается в Фаэрун
Эльфийский град Оссидиан разрушен орочьей ордой, ведомой демоном Хешкарром, который затем атакует Шарларион. Орда и Хашкарр уничтожены эльфами, но потери тех велики
-24000   
    Война Трех Листьев: Объединению Леса Сатиров препятствуют лазутчики и убийцы темных эльфов Илутиира, которые расправляются с лидерами эльфийских народов и обвиняют в содеянном их наследников, что ввергает три королевства в войну. То, что оная спровоцирована илутиири, остается неведомым еще долгие века
   
-16800     После завершения Войны Трех Листьев Тирнутаар, Ийеллур и Суорпиир остаются независимыми державами, однако столкновения между ними - и между Илутииром - продолжаются еще веками
   

-12000     Расцвет Империи Вушантаар: После столетий переговоров, так не куда и не приведших, алчные владыки Арувандаара нападают на Миуеритар и начинают политическое давление на Шантель Отрейер, дабы держава встала на их сторону или же разделила судьбу соседей. Начало Первой Войны Короны.    
    Вторая Война Короны: Вновь разгораются сражения в ответ на агрессию Арувандаара. Илутиир наносит безжалостные удары по всем союзникам золотых эльфов на севере. Соседняя держава Оришаара, главный торговый партнер Арувандаара, захвачена в стремительной яростной атаке
-11600     Илитиири уничтожают Суорпиир огнем, отделяя сей регион от земель союзников и сжигая дотла селения
-11500     Тирнутаар и Ийеллур объединяются и объявляют войну Илутииру, считая, что использование огня и бессмысленные разрушения - преступления куда более страшные, нежели политические игры северных эльфов. Они сдерживают илутиири, не давая тем продвинуться на север
-11450     Войны Мечей: Тирнутаар и Ийеллур, при незначительной поддержке со стороны Келтормира и Шантель Отрейер, вторгаются в Илутиир, стремясь уничтожить или же подчинить темных эльфов до того, как действия тех приведут к падению иных королевств. Более половины их армии уничтожено нечестивой магией темных эльфов
-11400     Падение Ийеллура; Илутиир вновь использует огонь, чтобы уничтожить врага и оградить его от возможной помощи. Темным эльфам помогают предатели из числа зеленых, которые считают, что действия их помогут восстановить мир
Продолжительные Войны Короны (а также недавние Войны Мечей и падение Ийеллура) вынуждают множество эльфов отправиться в плавание по Внутреннему Морю, подальше от континента.
-11300     Завершение Первой Войны Короны: Миуеритар захвачен Арувандааром
-11200     Завершение Второй Войны Короны: Падение Тирнутаара пред натиском яростных темных эльфов, которые бросают в атаку порабощенных монстров и нежить. Илутиир напрямую вступает в конфликт с Келтормиром, ведя сражения в восточных и южных пределах оного.
Как следствие очередной крупномасштабной миграции и море, случившейся после падения Тирнутаара, морские эльфы расширяют свои владения за пределы бассейна Селмал, и закладывают королевства и территории Корантис, Тор Мералиир, Уллутан Риф и Руениир
   
   
-10900     Третья Война Короны: Начало конфликта между Шантель Отрейер и Арувандааром
   
   
-10700     Сражение в Театре Богов: В Театре Богов (ныне - Танленд), что в восточных пределах Шандаль Отрейер, происходит самое крупномасштабное и кровавое сражение Войн Короны. Около 70000 эльфов погибают от рук иных эльфов и орков, когда орда тех численностью в 100000 нападает на сошедшихся в сражении эльфов. Победа остается за Арувандааром, и Шандель Отрейер теряет свои северные пределы
-10600     Завершение Третьей Войны Короны: После таинственной гибели коронала Инлоета Арувандаар завершает завоевание Шандель Отрейер. Лишь Ардип, вассальное королевство Шандель Отрейер, продолжает сопротивление Вушаану
-10500     Темное Бедствие: На Миуеритар обрушиваются гибельные бури, обратившие земли королевства в пустошь всего за три месяца. Доказательств тому нет, но многие считают, что повинны в этом Великие Маги Арувандаара, навлекшие Темное Бедствие на Миуеритар. Потрясение, вызванное этим событием, приводит к четырем десятилетиям относительного мира, ибо каждый эльф Фаэруна в ужасе осознает последствия Войн Короны.

-10460     Арувандаар завершает завоевание эльфийского королевства Ардип. Вишаанти расправляются с двумя правителями - Илитаратом и его внуком Таросспуром - в течение той сотни лет, что потребовались на взятие Ардипа под контроль
-10450     Четвертая Война Короны: Илутиири, стремясь отомстить за Миуеритар, впервые открыто применяют нечестивые силы, дарованные Гонадором и иными темными, злыми богами. Четвертая Война Короны завершается при страшных событиях -10000 года
-10400     Темные эльфы Сетомиира магическим способом перемещаются в Риилдат (нынешние Лес Ролинс и Лес Летир) из Илутиира, направляемые балором Вендонаи. Они возводят подземную крепость Наратмольт, "Темную Яму", на месте нынешнего Дан-Тароса, осознав, что сие место - источник великого зла
-10300     Эльфы Келтормира, атакуемые кланом Вушаан Арувандаара и кланом темных эльфов Илутиира Хьюн, организуют стратегическое отступление из Келтормира, укрепившись на Границе Высокогорий
-10270     Кампании Камня и Когтя: Отступление сил Келтормира к собственным границам приводит к неизбежному столкновению армий Арувандаара и Илутиира, что продолжается целых два столетия. Сражение разгараются в занятых гигантами горах и на равнинах, обиталище вемиков, к северу от Келтормира
-10110     С помощью порабощенных драконов и иных сил темные эльфы Илутиира выжигают пламенем земли Шантель Отрейер, в течение 50 лет уничтожив около 70% деревьев. В ответ на продолжающиеся разрушения более 1000 жрецов и Великих Магов и Иллефарне и иных пока еще свободных землях десятилетиями истово молятся об избавлении Кореллону Ларетиану и иным божествам Селдарайн
-10000     Уход Дроу: Магия Кореллона, направляемая через жрецов и Великих Магов, преображает темных эльфов - илитиири и иных - в дроу. Из-за воздействия магии или же из-за собственной слабости, в течение двух месяцев дроу покидают земли поверхности и скрываются в Подземье
Месяц спустя после Ухода Дроу Селдарайн призывают эльфов в регион, что будет наречен Эльфийским Двором, дабы разрешить разногласия и восстановить мир
Как и иные их сородичи, темные эльфы Наратмольта обращаются в дроу волею Селдарайн; власть их над демонами разрушена и те немедленно обращаются против бывших хозяев. Ведомые Ундреком из клана Сетомиир, дроу и их слуги-минотавры вынуждены бежать из Наратмольта, направляясь на юго-восток в подземных пещерах, что пребывают под нынешним Плато Тэя
Древний единорог Камеринн приходит в Муншае чтобы защищать зеленые равнины и долины островов
-9900     Начало тайных убийств Великих Магов и жрецов эльфами Арувандаара. Как следствие, Иллефарн и колония в Лесу Ллевирр (ныне - Лес Невервинтер) попадают под власть Арувандаара. Множество эльфов сих земель бегут в те земли, что еще остаются под контролем Шантель Отрейер
           
-9800     После завершения Войн Короны небольшой контингент зеленых эльфов поселяется в Лесу Юир
ЛеШие принимают беженцев с материка из захваченного Ллевирра, позволяя им поселится в уединении среди гор островов Муншае. Ллевирры называют свое новое королевство Синория, в честь эльфийской королевы, которая привела их сюда
-9750     В Риилдате (нынешних Лесу Летир и Лесу Ролинс) поселяются лунные и золотые эльфы Шантель Отрейер, спасающиеся от гоненей со стороны имперцев-вушаан из Арувандаара. Так появляется королевство Летир. Эльфы Риилтада открывают для себя ужасы Наратмольта и принимаются за очистку леса от всех "не-эльфов", дабы оградить себя от злого наследия Илутиира
-9600     Расцвет цивилизации дроу в Подземье, под южным Фаэруном. Возводятся первые города этой расы - Телантивар и Гваллидурт
-9200     Пятая Война Короны: Первое Постановление Эльфийского Двора приводит к восстанию дворян Арувандаара, и начинается последняя из Войн Короны. Эльфийские Двор, жречество Селдарайн и давным-давно скрывающиеся Великие Маги разжигают очаги сопротивления по всей Империи Вушантаар, рассеивая силы дворян и ограничивая их возможности нанести ответный удар
-9000     Пятая Война Короны завершается полным поражением Вушаана и расколом Арувандаара. Большая часть Высокого Леса покинута, и боги могут наконец вернуть мир в сии земли. Многие эльфы начинают возвращаться в Эльфийский Двор, что в восточных лесах.
       
-8210     Как следствие постоянных атак орков и огров эльфийские кланы Илодара, не принадлежащие к золотым, оставляют свою вотчину. Некоторые из них отправляются на север к Лесу Ристалл, остальные уходят на восток, в западный Аркорар
-8200     Основание Увэрена. Первый Рисар сей державы начинается с восхождения на трон ее коронала

-8150     Первая Паучья Война: Дроу Гваллидурта, воспользовавшись гражданской войной дворфов, атакуют пещеры Алаторина, удаленные от основных точек сражений. Зал Светлого Топора захвачен и королевство Алаторин низвергается

-8137     Вторая Паучья Война: Восемь королей Шанатара, отринув прежние распри, объединяются против дроу, изгоняя их из пещер Алаторина. Короли триумфально вводят армии в Зал Светлого Топора и клянутся никогда более не обращать оружия друг против друга    
-7600     Империя дроу Телантивар прекращает существование с обрушением великой пещеры Беринден. Беженцы дроу расселяются в менее обширных пещерах к северу, югу, востоку и западу от недавно образовавшегося Великого Ущелья, построив города, такие как Ллурт Дрейер, Болотный Град.
   
-7400     Орочья орда разоряет эльфийское королевство Илодар.
   
-6400     На полях сражений Васта эльфы встречают дворфов Сарфила, и заключают с ними союз после того, как спасают дворфов от орков
-6120     Третья Паучья Война: Дроу Гваллидура вновь нападают на пещеры Алаторин. Дворфы вынуждены покинуть Зал Светлого Топора, но успевают забрать с собою Трон из Драконьих Черепов
   
-4835     Войны Пламенных Паутин: В Ллурт Дрейере разгарается конфликт, сходятся в котором последователями Паучьей Королевы (Лолс) и Гонадора.
- 4400     Резня Темного Двора: Дроу и дергары уничтожают Эльфийский Двор и народ дворфов Сарфила в Ночь Середины Зимы. Всего за несколько дней Эльфийский Двор обращается в руины, а Сарфил заполонен дроу и дергарами. Резня Темного Двора уносит жизни многих лидеров Эльфийского Двора и коронолов Леса Ристалл и Джиреннстара
Исполненный гнева страж-лучник Шевараш обращается с молитвой к Кореллону, поклявшись стать десницей Селдарайн и отомстить дроу, лишившим его семьи. Черный Лучник никогда больше не улыбнулся, поклявшись расправиться с Лолс и ее приспешниками
Начало Восьмого Рисара Леса Ристалл и Шестого Рисара Джиреннстара с восхождением на престол волшебницы Энаджарасы и Оасента, пророка Лабеласа, соответственно. Звучит призыв к оружию против врага, явившего наконец себя – дроу.

   
-4070     Шевараш Черный Лучник умирает, но обращается в Ночного Мстителя и Несущего Стрелы. Этот полубог Селдарайн из зеленых эльфов все еще остается охотником и мстительным искоренителем дроу, но теперь преследует напрямую Лолс и Верауна (Элистру и ее последователей он оставляет в покое)
   
-3917     Мензоберра Безродная основывает город дроу Мензоберранзан
   
   
-3864     Страшное сражение между Домами Насадра и С'срил приводит к изгнанию членов первого (которые позже заложат город Чед Насад и приведут Дом Бэнр к статусу Первого Дома Мензоберранзана)
   
   
-3843     Основание города дроу Чед Насада и начало вековой вражды их с дворфами Аммариндара
   
   
-3778     Хобгоблины поселяются у глубокого ущелья у Вурлура (нынешнее Ущелье Падшего Изода и река Ит)
   
   
   
-3655     Со стороны Хребта Мира нападают орки, но в великом сражении эльфы Иллеварна и Эаэрланна отбрасывают их назад, при помощи юного королевства Незерил и варваров племени Ренгарт. Земли Ренгарт присоединяются к Незерилу, хотя в основном варвары сами правят ими.
   
   
-3649     Гаррагор - первое из великих королевств дворфов, павшее пред орками. Народ его слишком занят трудами в шахтах, чтобы вооружиться пред неизбежной атакой орков, а после уже слишком поздно.
-3605     Со стороны Хребта Мира нападают орки, но в великом сражении эльфы отбрасывают их назад при помощи юного королевства Незерил. Вторжение орков длится 19 лет.

   
-3400     Хобгоблины и порабощенные гномы возводят огромную статую во славу Номог-Гейи, божества хобгоблинов. Со веками Ущелье Номог-Гейи Воина становится местом сбора по меньшей мере трех племен хобгоблинов, и сила их все растет, несмотря на попытки дворфов Шанатара этому воспрепятствовать.
   
-3389     Падение королевства дворфов Хонгданнар. Считают, что дворфов свело с ума море; ибо уходящие корабли не возвращались назад, не считая рыбацких лодок, не покидавших прибрежные воды. На землях павшей державы появляются орки.
   
-3145     Иоулом ведет за собой незерильцев против орочьей орды, собравшейся на юге Равнины Стоячих Камней. Уничтожение орков позволяет Незерилу расширить границы в южном и западном направлениях.

-3000     Недолгая и кровавая гражданская война приводит к гибели всех почитающих Лолс матрон в Сшамате, и власть сосредотачивается в руках чародеев домов.
   
-2549     Несмотря на многочисленные атаки и попытки воспрепятствовать им, дроу завершают созидание Искривленной Башни.
   
-2460     Распространение Великого Ледника на юг вынуждает людей племени Нар и хобгоблинов северных гор отступить, что приводит к конфликтам их друг с другом и с эльфами Летира
-2439     Паучьи Огни: С помощью волшебных пауков, созданных из стихийного огня, дроу поджигают южные пределы Леса Ристалл, решаясь на подобное впервые со времен Двенадцати Ночей Огня. После долгого засушливого лета пожар распространяется быстро. Уничтожено около сотни миль леса к югу от реки Теш; огонь отделяет южные части леса и те, что пребывают к западу от Искривленной Башни, от Леса Ристалл, и увеличивает площадь опустошенных земель между Лесом Ристалл и Кормантором
   
-2103     Орда орков с Хребта Мира уничтожает человеческую цивилизацию Иллуск, несмотря на помощь тем магов Незерила по главе с Джерией Хроносом, Хрономантом
-2100     Выжившие при падении Иллуска перебираются в Долину Ледяного Ветра , где их наследники становятся регедменами
-2095     Хрономанту отказало в божественном исцелении ран, полученным им при обороне Иллуска, и он умирает
Незерильский анклав Квессир покинут.
   
   
-1931     Армии Калимшана уничтожают Идол Номог-Гейи, разбивая армии хобгоблинов и практически искореняя их на корню в четырех масштабных сражениях.
   
-1850     Под водительством величайшей из королев, Дуерры, серые дворфы из Подземных Башен проводят несколько атак на их врагов из Подземья: дроу Ундрэта, иллитидов Ориндолла и, в итоге, жителей Подземного Шанатара.

-1350     Глубинные Сражения: Дергары Граклстага уничтожают народ квагготов Урсадунтара, и выжившие, спасенные дроу, долгие столетия наносят ответные удары по прилегающим селениям дергаров
   
-1400     Начало Одинадцатого Рисара Леса Ристалл. Коронал Фаахреск - яростный ненавистник дроу, и не раз ведет за собою эльфов в атаки на пещеры Подземья и на южную Искривленную Башню.
   
-1354     Объединенные силы Леса Ристалл и Кормантира наносят удары по силам дроу в землях Ристалла и в подземельях под ними, руинах Увэрена и в Старом Черепе - гранитном ущелье, сокрытом в холмах, что находится на поляне между трех лесов. Однако в Искривленную Башню они проникнуть не могут, и множество дроу спасается бегством.
   
-1069     Войны Врат Орков: Врата Орков открываются в южных пределах Плато Тэя. Колдуны-ренегаты Мулхоранда используют магию имаскари, чтобы открыть портал в мир орков. Сотни тысяч орков наводняют северные регионы Мулхоранда и Унтера. Для сражения с ними Мулхоранд нанимает народ, рауматари, рашеми и соссримов
-1071     Орочий бог Груумш убивает божество мулхоранди Ра в первом из ведомых богоубийств
Орочьи божества расправляются с богами нации Унтера, имена которых - Инанна, Гирру, Ки, Нанна-Син, Нергал и Уту
В последней Битве Богов Тиамат нанесла неожиданный удар Гилгеаму во время противостояния его и Илневаля. Мардук успевает уничтожить Тиамат до того, как она наносит Гилгеаму смертельный удар, но расплачивается собственной жизнью
-1069     Врата Орков уничтожены, а сами орки и их боги терпят поражение у Приадора.
   
-790 -
    Ночные Войны: Дроу нападают на отдаленные районы Калимшанской Империи и иные регионы южного Фаэруна.
   
-780     Начало новых атак дроу на Кормантир и Лес Ристалл, цель которых - магия, рабы или разрушение. Неприступная Искривленная Башня в последующие десятилетия увеличивает занимаемую площадь в два раза.
-741     Тулан эль Акада йи Калимпорт создает расу арани, арахнидов-ликантропов, обладающих способностью выдавать себя за дроу или гигантских пауков. Магический контроль Тулана делает арани самыми эффективными солдатами в войне с дроу.
-736     Сорок самых верных арани Тулана эль Акады остаются в Калимпорте и поселяются в тайных стоках и пещерах верхних регионов Подземья (бывших заставах Шанатара). Они начинают возводить защитные укрепления Калимпорта против дроу и обустраивают свои жилища в темных пещерах, куда садиммины (солдаты-калишиты) заходить не отваживаются
   
-733     Тулан эль Акада выпускает больше сотни арани в Лес Мир, дабы те сразились с угнездившимися там дроу.
-722     Зимой на эльфов Ирлафона нападают дроу, летом - орочьи орды, что приводит к падению города
-700     Становление Вастара, королевства орков.
   
-697     Дроу появляются из-под городов Калимпорт, Маншака и Альмарайвен, строя оплоты как в самих городах, так и в окрестных землях, которые они удерживают несколько десятилетий

   
-691     Атака дроу Калимпорта приводит к уничтожению дворца халифа и всех правящей семьи, что знаменует гибель Династии Вихада. Кваядин (полководец) садимминов берет власть в свои руки как сил-паша Аким эль Эджолик
Калимшан начинает колонизацию земель у Озера Пара за полуостровом Алимир. По изначальным замыслом земли должны были быть попросту захвачены, но многие заселены беженцами из Калимшана и от ужасающих Ночных Войн
   
   
-677     Дроу из города Карсолютила, что под Бесследным Морем, к западу от устья реки Чионтар, проводят первые атаки дворфов Мелайрбода
   
   
   
-664     Дроу фактически разрушают город Келтар в Калимшане за время сражения, длящегося 37 часов, с помощью своей могущественной магии и сфер тьмы, которыми они накрывают город. Армия Калимпорта появляется уже после того, как дроу захватили город и увели более половины населения в Подземье в качестве рабов. Калишиты освобождают город и отбрасывают дроу в Подземье, но более 3000 горожан уведено в рабство.

-649     Разрушены целые квартала Калимпорта, где находятся храмы дроу и подземные особняки, однако некоторые из них остаются практически в неприкосновенности. Те же самые чародеи, что разрушают город, помогают восстановить его, отрезав Калимпорт от Подземья каменными завалами и новыми зданиями. Несмотря на все их усилия, десятилетия спустя дроу прорываются через их заслоны и возвращают контроль над Подземным Калимпортом, отрезанными от поверхностного города.
   
   
-620     После более 60 лет переговоров, сил-паша Калимшана заключает тайные торговые соглашения с матроной-матерью Гваллидурта, ближайшего города дроу, а взамен требует, чтобы ее силы оставили подземелья под Калимпортом и иными городами Калимшана. Это отступление занимает следующие 90 лет, т.к. далеко не все силы находятся под началом матроны-матери Гваллидурта, а восстание домов в том городе подливает масла в огонь Ночных Войн.
   
-585     Полководец-тролль Харска Тог собирает орду троллей и орков, который ведет на юг от Хребта Мира в атаку на эльфийское королевство Рилитар. По пути орда атакует Башню Звезды. Защитники ее призывают лорда-слаада Базим-Горага, известного как Несущий Огонь, который уничтожает орду
-584     Харска Тог собирает новую орду и низвергает Башню Звезды, уничтожая таким образом Орден Селскар.
   
-530     Ночные Войны подходят к концу, и дроу более никогда не получают на поверхностных землях чего-то, помимо отдаленных опорных пунктов. Всего в течение этих конфликтов захвачено и порабощено дроу более 75,000 людей и других существ. Многие из их потомков становятся скрытными бродягами. Еще более 150,000 погибают в боях с глубинными эльфами, хотя в течение войн погибает почти столько же дроу и дергаров

-395     Филдэрей "Ночное Пламя", ларанла (правитель) Ардипа, убита при набегах орков. Ее внучатая племянница Имдалас принимает трон в качестве ларанлы Ардипа.
   
-379     Племена хобгоблинов юга объединяются под единым лидером и формируют свое собственное царство в руинах Холорарара, бывшего подкоролевства Шанатара
   
-331     Эльфийские армии короналов Таннива из Кормантира и Коннака из Леса Ристалл наконец уничтожают величайшие защиты Искривленной Башни и убивают всех оставшихся в ней работорговцев-дроу. Башня остается в руках добрых темных эльфов-союзников и столетие является великим храмом Эйлистри. Клинок Солдата утерян в течение этой великой битвы, захваченный дроу во время убийства ими лорда Орима Ястребиная Песнь во время падения Искривленной Башни. Клинок и тело лорда Орима унесены убегающими дроу в Подземье в качестве военных трофеев.

-111     Выступления Орков: Весь Север умывается кровью, когда великие орды орков текут с Хребта Мира и с Ледяных Гор, опустошая все на своем пути. Иллуск и Гонтлгрим падают перед этой атакой, а Делзоун опустошен бесчисленными нападениями орков. Большинству населения Иллуска удается бежать морским путем или магией, и они спасены. Эльфы Илиуанбруена, Рилитара, Силюванида и Эаэрланна объединяются для сокрушения орков и останавливают их продвижение в Высокий Лес и в долину Дессарин.
   
-104     Перед лицом бесчисленных набегов орков дворфы Делзоуна покидают Блокгауз Бесендара

34     Дроу сокрушают дворфов Мелайркин в Подгорье, и король Мелайр IV убит. Дворфы отступают в нижние и менее важные уровни Подземных Залов
   
111     Гоблиноиды Хлундадима, возглавляемые шаманом-орком Андегрилом Мудрым, атакуют и завоевывают Анаурию.
   
114     Представители нескольких городов дроу под Неприступным Востоком встречаются и решают соединить свои города сетью порталов для взаимной защиты. Созидается Ундрек'Тоз, Сегментированный Город
   
152     Орки племени Отсеченной Руки захватывают Иллуск и переименовывают его в Аргрок.
155     Орки Отсеченной Руки разоряют Порт Лласт (бывшую Твердыню Грата). Большинство населения города бежит на юг, в Эйгерсстор
177     Эльфы Илиуанбруэна уничтожают орков Отсеченной Руки и Аргрок, хотя это стоит им немалых сил. В пределах трех лет Илиуанбруэн более не существует. Многие из его жителей - лунных эльфов - отправляются на запад, на Эвермит, или на юг в Ардип, оставляя лишь рассеянные поселения лесных эльфов и покинутую столицу Шарандар.

200     Войска Кормира, ведомые королем Морианном, разбивают гоблиноидов Хлундадима к северу от Сюзейла и отбрасывают их прочь из королевства в Каменные Земли.
   
211     Клан Мелайркин, который дроу вынуждают отступать на все более низкие и менее важные уровни Подземных Залов, окончательно исчезает. Дроу называют свои новые владения Киорламшин и провозглашают большую часть павшего Мелайрбода своими владениями
   
216     Север обращается в поле боя, поскольку множество племен орков соперничают за главенство, и бесчисленные тысячи гоблиноидов гибнут.

268     Из-за очевидно бесконечного распространения великой пустыни Анаурок гибнет королевство Хлундадим. Его таинственный правитель, известный просто как Великий Хлундадим, исчезает, а его подчиненные-гоблиноиды быстро распадаются на враждующие кочевые банды

306     Королевство Гриммантл на землях Млембрин низвергнуто орочьей ордой Тысячи Клыков, которая затем атакует Иллуск и Невервинтер. Орда в конечном счете остановлена и рассеяна наемной армией во главе с Гротом Мараббатом,"Рыцарем Множества Битв"
Могучее войско орков приходит в Рашемен с Рассветных гор, но отброшено.

310 После многих лет истребления дроу и дергаров Халастер Черный Плащ теперь управляет Подземными Залами.
   
329     Орки разоряют поверхностную крепость Цитадели Сандбарр.
   
331     Орки Вастара в конце этого года начинают неожиданную атаку на восточный Кормантир и захватывают некоторые из земель к востоку от Эльфийского Двора в течение следующих нескольких лет. Орки проводят следующие годы, закрепляясь и исследуя руин древнего города-храма эльфов.

335     Резня Темных Лесов: В середине лета происходит четвертый крупный набег сил Миф Драннора против вторгшихся орков в Темных Лесах. Битва проиграна, поскольку орки окружают более половины союзнических сил и уничтожают их во время сна; так как среди убитых были и охранники-люди, очевидных объяснений небрежности нет. Той ночью погибло более 1,000 солдат, хотя лишь 100 из них был эльфами
   
339     Орки в восточном лесу разбиты эльфийскими и человеческими силами. Важную роль в битвах сыграл человеческий воин Велар. Велар и его человеческие (и некоторые эльфийские) союзники заселяют земли вокруг прибрежного леса, и область вскоре становится известна как Долина Велара
342     Падение Аталантара перед ордой орков из Великих Топей. Орки в свою очередь уничтожены необычным союзом лунных эльфов из Ардипа и дворфов из Дардата. Созывается последний Совет Иллефарна, и давно уже разрозненное королевство эльфов Иллефарн официально распущено; оставшиеся лесные эльфы Илиуанбруена и множество лесных эльфов из Рилитара отбывают на Эвермит. Ардип и Дардат формально заключают союз и рассматривают возможность создания в дальнейшем союза с людьми региона.
   
400     Чондатан и Чонселгонт (современные Сэрлун и Селгонт) оказываются под атакой налетчиков-гоблинов и орков. Защитники будущей Сембии бьются с нечеловеческими ордами в течение последующих пятнадцати лет.
   
   
479     Падение Тешара в набегах и нападениях дроу Искривленной Башни в современной Долине Теней.

   
493     Дроу, вытесненные на самые нижние уровни Подземных Залов, наконец полностью покидают бывшие владения дворфов Мелайрбод

511     Орда орков разоряет Элембар, но столица Делимбиурана и окрестные земли избавлены от захвата, поскольку орда обосновывается в Доме Камня.

512     Орда орка клана Кендлкайрн вырывается из гор Орсрон, уничтожая несколько городов Турмиша, прежде чем она наконец разбита в конце лета
Вождь орков Улброр ведет орду из Вастара в нагорье Импилтура по бесчисленным маленьким горным тропам в Земных Шпорах. Король Импилтура Шарон ведет на север трех своих сыновей и маленькую армию, но побежден, и он, и его сыновья гибнут в битве. Зять почившего короля, герцог Харандил Дурларвен, собирает новую армию, обращающую орков в бегство в Битве Кровавого Тростника. Он коронован как король Импилтура на поле битвы и основывает Династию Старого Импилтура Дурларвен.

   
517     Гора Андрус в горах Орсрон извергается, причиняя дальнейшую кару оркам Кендлкайрна.
   
523    
Королевство Трех Корон: Растущая сила орд орков на Севере ведет к созыву Совета Топора и Стрелы. На нем люди Делимбиурана, дворфы Дардата, эльфы леса Ардип, гномы Долблунда и халфлинги, пришедшие из Мейритина, вместе основывают Королевство Трех Корон Фалорм. Пожилой Улбараг отклоняет приглашение присоединиться к Королевству Трех Корон.

527    
Хлондет осажден кобольдами Легиона Изодранной Ткани, тайно посланными Натгларист, королевой дроу Ундрэта
528     Армии Фалорма вырезают орду орков Воющего Бивня в Доме Камня, но их человеческий король Джавилархх "Темный" Снежный Меч убит
   

557     Армия хобгоблинов опустошает дворфское герцогство Хуннабар, находящееся над подземным городом Канаглим около современного Замка Драконьего Копья. Армии Фалорма уничтожают хобгоблинов, но король эльфов Руард Трепещущий Свет погибает.
   
568     Армии Фалорма защищают соседнее королевство Ярлит от атак орков, возглавляемых морозным гигантом Хортгаром
   
   
574     В северо-восточном лесу возникает проблема орков. Готовясь к битве, Пирфал поручает Демрону зачаровать пятый магический клинок, чтобы тот служил как Клинок-Губитель для Мастера Оружия из Ак'Веларн. В этом году же создан Драгатил.
   
577 Армии Фалорма отбрасывают орду орков, осаждающую Секомбер. Эллатарион, король эльфов Фалорма, ведет армию эльфов и халфлингов в Высокий Лес, преследуя орков, но ни король, ни армия не возвращаются .
   
   
610     Дворфы завоевывают земли Васта, побеждая Свирепейшего Клыка и его орков и основывая Ролдилар, Королевство Мерцающих Мечей
611     Буйствующие орки Вечной Орды выступают с Хребта Мира, разжигая войну на Севере. Иллуск и Ярлит обращаются в руины, но Ведущая Башня выстояла. Невервинтер переживает нападение благодаря помощи Паларандаска -Солнечного Дракона.
612     Армии Фалорма и их союзники на Севере сокрушают Вечную Орду к югу от Трибоара, но победа обходится дорого. Среди погибших - Латлаэрил "Листокопье", король эльфов
614     Две орды орков нападают на Фалорм, уже всерьез ослабленный Вечной Ордой. Король дворфов Фалорма Оскилар погибает в битве со второй ордой, и Долблунд опустошен и разграблен. Северные армии Фалорма, все еще занятые уничтожением оставшихся сил Вечной Орды, движутся на юг, чтобы защитить свое королевство, но вытеснены в Уттауэр.

615     В ответ на призыв Уттауэра о помощи лич Иниарв затапливает землю, топя армии Уттауэра, Фалорма и орков, и образуя Трясину Мертвецов. Орки бегут в горы Мечей, и Фалорм (Павшее Королевство, как оно теперь становится известно) прекращает существование, когда его Волшебный Народец уходит с Фаэруна на Эвермит. Ардип остается эльфийским королевством лишь по названию.
   
   
619     Орда орка вторгаетсяя в западный Кормантир и Долины, угрожая захлестнуть Семберхолм и южные Долины. Баллада "Звезд Битвы в Ущелье Тилвера" рассказывает об уничтожении орков с Громовых Пиков объединенным ополчением жителей Долин и армиями эльфов.
   
649     Королевство дворфов Ролдилар разорено орками в Битве Глубинных Пожаров. Множество кланов дворфов бежит в горы Земных Шпор, в то время как ремесленники и миряне мигрируют в Миф Драннор. Люди остаются в Васте и сражаются с орками, чтобы сохранить свой новый дом
   
   
689     Матрона Онрэй становится матерью-матроной правящего Дома Насадра в Чед Насаде. Ее власть в городе почти абсолютна.
   
   
702     Налетчики-орки из Высокого Леса вырезают множество жителей осколочных королевств Делимбиурана, ранее бывших частью Королевства Человека. Многие из этих меньших держав уничтожены, прежде чем армии герцога Каландора наконец наносят оркам поражение .
   
709     Три освобожденных никалота и призванные ими союзники-юголоты проводят двадцать девять месяцев, сплачивая свои силы среди гор и холмов к северу от Моря Драконов. Их армия состоит из орков, огров, багбиров, хобгоблинов, гноллов, флиндов, троллей и постоянно растущего числа низших юголотов

710     Дроу нападают на Кормир, забирая жизни представителей трех благородных семей королевства; хотя они и считаются погибшими, большая часть аристократов становится рабами в Подземье
Под дворцом Вестгейта открывается портал в Бездну, из которого появляется большой отряд воинов-тифлингов. Лидер тифлингов, Иячту Ксвим Сын Бэйна, занимает трон Вестгейта
711     Война Плача: Это событие начинается на Праздник Луны с кампании Северной Резни, когда Армия Тьмы атакует множество эльфийских патрулей и уничтожает несколько деревень и клановых анклавов эльфов
Поздней осенью Армия Тьмы наводняет горняцкие и торговые лагеря на западном Лунном Море (в том месте, где будет возведена Зентильская Твердыня)
В ответ на атаки Армии Тьмы Аолис и Амара Илдасер по воле нескольких старших членов Правящего Совета Кормантира формируют тайную группу агентов и лазутчиков, известную как Н'Ваэлар, или Теневые Солдаты
712     Война Плача: Конфликт продолжается весь год, приводит к гибели многих героев и членов Арфистов Сумерках [449, 720]. В этом году проходит четыре крупных кампании, и Миф Драннор едва не уничтожен Армией Тьмы
Между дроу Дома Дуурнив и эльфами Кормантира заключено Паучье Перемирие против Армии Тьмы
Безымянный Избранный транспортируется через Портал Серебряные Врата Миф Драннора на Перевал Серебристой Луны, сражается с войском меззолота Квора и тяжело ранен. Его спасает Экамейн Истинно Серебряный и другие союзники-волшебники Жемчужины Севера, уничтожившие оставшихся меззолотов и переправившие Безымянного Избранного в Серебристую Луну для излечения
Битва Погребального Костра Гарнета: Красный дракон Гарнеталлисар опрометчиво атакует Армию Тьмы, и ему удается по крайней мере расколоть главную армию, замедлить ее продвижение, уничтожить обозы и заманить ее в центр нескольких лесных пожаров. Гарнет исчезает посреди битвы, и больше его никто никогда не видел
Экамейн Истинно Серебряный уничтожает портал в Миф Драннор, созданный в Битве Серебряных Врат, чтобы не позволить другим демонам переправиться на Перевал Серебристой Луны. Из-за затраченных на это усилий пожилой и хилый Экамейн умирает. После него пост Великого Мага Серебристой Луны занимает его внучатый племянник и главный ученик Аглантол Красный
713     Спустя более двухсот лет Искривленная Башня опять переходит во владение дроу, отмечая переоснование Земель Под Тенью в западном Корманторе
Война Плача: Битвы бушуют, хотя союзникам удается устранить Малимшэра и Голгута, двух из трех никалотов, возглавляющих Армию Тьмы. Хотя большую часть года лес сотрясали три крупных кампании, с Зеленотравья до ночи Середины Лета был напряженный мир. В это время многие из мирян Миф Драннора уходят либо в города-побратимы за пределами Кормантора, либо в Семберхолм и Долину Зепроходимых Зарослей
В Плачущей Войне гибнет Симрустар Огламир, Избранный Мистры
Паучье Перемирие заканчивается со смертью Аолис Илдасер от рук дроу, с поражением сил Армии Тьмы в Эльфийском Дворе и вокруг него, и с возвращением его эльфам Кормантира
714     Битва Падения Двух Врат: В течение этой битвы Войны Плача город Делимбиуран и большая часть южного Делимбиура опустошены магическим взрывом, последовавшим после разрушения Врат Воина - портала в Миф Драннор. Многие из оставшихся от Делимбиурана осколочных королевств приходят в упадок
Падение Миф Драннора: Заключительные кампании эльфов и их союзников против Армии Тьмы приводят к восстановлению Эльфийского Двора в качестве оплота власти эльфов в Кормантире, в то время как Миф Драннор осажден Армии Тьмы. Поскольку армия и кавалерия уничтожены, немногое можно противопоставить Осаде Тени, снизошедшей на Миф Драннор в 21-й день Киторна
Дуэль Губителей: Апогей Войны Плача - поединок между двумя последними армиями противоборствующих лидеров. Дуэль Губителей между силами никалота Омплитера и капитана Ффлара продолжается в течение двух полных дней и заканчивается тем, что пара меряется силами в смертельном бою на 15-й день Флеймрула. Магический взрыв, охвативший их во время поединка, оставляет обе армии без командиров
Осада Миф Драннора продолжается до Финального Полета Флеймрула, поскольку лишенные лидера орды АрмииТьмы просто сметают последних защитников города дикостью и явным перевесом в численности. Лишь две сотни эльфов и их союзников из трех тысяч, оставшихся для защиты Города Песен, убегает, чтобы рассказать об этом
Тринадцать выживших Великих Магов Кормантира сплетают мифал вокруг Эльфийского Двора, жертвуя при этом своими жизнями и создавая легендарную магию, известную как Корона Высокого Огня. Эльфийский Двор становится средоточием эльфийкой власти в Кормантире, и королевство закрыто для не-эльфов
715     Беженцы из павшего Миф Драннора прибывают в Серос, объединяясь с морскими эльфами, что является причиной страха перед восстановлением давно павшей империи Аруселмалир
Внемля нашептываниям Завета, Утгард начинает выслеживать и убивать вождей орков, в последующие пять лет убивая как минимум двадцать. Эти действия предотвращают формирование новой орды орков.
   
734    
Предупрежденные Верауном, Чолссинир уходят на План Теней. Несколько дней спустя захватчики-дроу из Мензоберранзана находят покинутый город и вынуждены "победно" отступить, столкнувшись с постоянными атаки монстров с Плана Теней. Чолссинир основывают на Плане Теней Теневой Город Чол'мур'ссин.
   
   
775     Союз Утгарда наносит поражение ведомой огром армии орков и гоблинов, появившейся из Вечных Топей. Воины племени Лося падают сражены почти до последнего на защите Флинтрока. Оказавшись на грани исчезновения, этот некогда гордый народ становится немногим лучше разбойников.
   
817     Более пятнадцати сотен дроу убиты дикими эльфами на южном краю Леса Амтар после отступления от превосходящих сил человеческой конницы
   
819     Дроу наводняют город Херат в Дамбрате
   
822     Дроу Т'линдета осуществляют захват города Прастуйл в Дамбрате
   
825     Дроу Т'линдета берут города Люэнат и Маарлит в Дамбрате
   
830     Дроу осаждают город Шантил в Дамбрате, заключая короля Рейнара IX и его армию на полуостров к югу от города
831     Король Рейнар IX и народ аркаиунов побежден в Битве у Кримара силами дроу Т'линдета при предательстве полуэльфов - жриц Ловиатар, - возглавляемых Катир. Катир лично убивает короля Рейнара IX и соглашается управлять Дамбратом от имени дроу Т'линдета. Она переименовывает столицу в свою честь и становится первой королевой державы
   
864     Дроу разрушают замок Жутковатый за пределами Долины Теней
Орки орды Бивня Пустоты наводняют Миф Глорач
   
   
906     Вытесняя дроу из Искривленной Башни, воины Кормира захватывают Долину Ашабы и называют область Долиной Теней

   
927     Гнев орочьего бога Юртруса обрушивается на горы Мечей, сотворяя Кровавую Чуму. Шаман-орк по имени Вунд объединяет племена орков под предводительством вождя Урута, основывая королевство Урут Укрипт.
933     Ларут Митерсааль убит налетчиками-орками, и военачальником Серебристой Луны становится его сын Райут
   
936     Война Скорых Орков: Возглавляемые Вундом, орки Урут Укрипта низвергаются с гор Мечей и атакуют Крепость Нимоара, уничтожая несколько маленьких человеческих держав в долине Дессарина. Множество беженцев уходит в Крепость Нимоара, и орки в конечном счете побеждены в ряде конфликтов, включая Битву Кружащихся Клинков, Битва у Саркрага, Битву Увядших Полей, Битву Опаленных Утесов, Битву в Западном Лесу и Путь Орды.
   
942     Налетчики-дроу разграбляют города вдоль Побережья Мечей, порабощая много людей из долины Дессарина. Маленькие королевства Харпшилд и Талмост, граничащие с Лесом Ардип к западу от руин Делимбиурана, разорены и сожжены
Завершение Одиннадцатой Войны Сероса: Эта война уничтожает центральное королевство морских эльфов Керивир, хотя волшебник и потенциальный коронал Ниратиис избегает пленения. Союзники Керивира выживают. Из вассальных королевств и герцогств золотой эры Аруселмалира выживают лишь Нарамири Селу Мараар

   
951     Фандалин, важный фермерский центр к юго-западу от Колодца Старого Филина, опустошен орками Урут Укрипта
   
   
955     Дело Врат Орков: Маги Завета собирают огромное вооруженное войско по человеческим поселениям Севера, чтобы противостоять орде орков, сосредотачивающейся на Хребте Мира. В действии, известном как Дело Врат Орков, Красные Колдуны Тэя магически перемещают орду далеко на юг посредством великих порталов. Север спасен от немалых опустошений, но отсутствие орков наносит существенный удар по влиянию и престижу Завета
   
987     Скальный Огонь: Глубоко в тоннелях под Бесследным Морем экспедиция дворфов-рудокопов попадает в засаду дроу. В течение последующего конфликта глубинная кора прорывается, выплескивая в галерею смертельную реку магмы. Обе стороны несут существенные потери, и лишь горстка из них выживает. Отделенные от материка Фаэрун и считая, что их враги уничтожены, и дроу, и дворфы-изгнанники предпринимают эпическое путешествие через Подземье на запад. Когда они наконец выходят на поверхность, дворфы оказываются среди суровейшей из пустынь, в Песках Ицкалы в Мазтике. Дроу выходят ближе к югу, в предгорьях гряды Аксапоцлан
   
1024     Урут Укрипт выпускает орду орков Сломанной Кости, которая снисходит с Гор Мечей, стремясь уничтожить Глубоководье. Атаки дракона Ламмарунтосза, также известного как Когти Побережья, существенно ослабляют орду, позволяя армии Глубоководья одержать верх
1026     Лароун, Полководец Глубоководья, погибает при осаде города орками. После того, как осада отброшена, ее преемник Раурлор уничтожает орду орков Черного Когтя в Трясине Бог, разбивая силы Урут Укрипта, что приводит к падению орочьей державы.
    Битва Костей: Орда из 200,000 гоблинов и орков приходит из Великих Топей из-за чрезвычайной засухи и делает попытку вторгнуться на Север. Битва Костей отмечает место великого сражения, в котором была уничтожена орда.
   
1095     Военный капитан Имфрас Хелтарн из Лирабара объединяет города-государства Восточного Предела и ведет их к победе над ордой хобгоблинов с Гор Гигантских Шпилей
       
1104     Цитадель Фелбарр атакована ордой орков во главе с вождем Обольдом, нанесшим поражение воинам Серебристой Луны в Битве Множества Стрел. Крепость попадает в руки орков и становится известна как Цитадель Множества Стрел.
Тетиамар пал пред легионом орков и кровожадных баргестов, вызванных магией круга орков-адептов и архимага, утверждающего, что он является Великим Хлундадимом. Выжившие дворфы Железного Дома бегут в изгнание в Штормовые Рога и в Далекие Холмы
           
1235     Огромнейшая орда орков в истории появляется на Севере и осаждает бесчисленные поселения в своем марше на юг через Амн, Тетир и Калимшан
Военачальник Халлос Щитокол получает контроль над Серебристой Луной, в то время как город осажден орками Черной Орды; его правление в свою очередь узурпирует маг Шаллос Этенфрост. Армия Арфистов во главе с Алустриэль и Шторм Среброрукой уничтожает осаждающих орков в Битве Катящихся Черепов с непредвиденной помощью архимага Турлуна из Палатки. Алустриэль в битве заклинаний убивает самозваного Великого Мага Шаллоса Этенфроста. Народ Серебристой Луны единодушно избирает Алустриэль для правления в качестве Великой Леди-Мага

   
1241     Весьма уважаемая тетирская дворянка захвачена и убита орками. В память об этом по всему Югу устроен геноцид орков. Орки называют это Годом Перехода Всех Границ
   
1297     В Мензоберранзане рожден Дриззт из Дома Дэрмон Н'Шезбэрон, сын Мэлис и Закнафейна До'Урдена. Используя силы, высвобожденные при рождении Дриззта, его мать Мэлис создает заклинание, способное уничтожить Дом Девир, в результате чего Дом До'Урден становится Девятым Домом Мензоберранзана
   
1301     Наемная армия, финансовую поддержку которой оказали торговцы из Глубоководья и Невервинтера, идет против разоренного орками Иллуска

1302     Иллуск взят обратно и восстановлен с помощью со стороны Невервинтера, затем переименован в Лускан.
   
1328     Дриззт До'Урден бежит со своей родины - Мензоберранзана. Следующие десять лет Дриззт живет в добровольном изгнании в Подземье, вняв более дикой стороне своей души, которую он называет "Охотником"
1340     Дриззт До'Урден начинает свою жизнь на поверхности
   
1346     Слухи о 80,000 темных эльфах, живущих в Лесу Мир, приводят к панике в Калимпорте, после чего некоторые идут в Музад под городом с мыслью истребить всех, кого они там найдут. Другие, более прагматичные, заключают соглашения о работорговле с известными агентами дроу, набивая себе карманы монетами Подземья.
1347     Халбург стерт при атаке зентских сил, объединенных с ордой орков. В области остается не так много народа, главным образом - на отдаленных землях
Дриззт До'Урден впервые приходит в Долину Ледяного Ветра.

   
1358
Год Теней
Битва в Долине Хранителя: Дом Бэнр ведет из Мензоберранзана армию дроу, гоблинов и кобольдов для нападения на дворфов Мифрилового Зала. Дворфам помогают свирфнеблины, местные варвары, отряды от Несме и Серебристой Луны и даже таинственные Харпеллы из Длинной Седловины и сама леди Алустриэль. Дроу в конечном счете побеждены и отброшены обратно на свою родину.

1360
Год Башни
Многие наемники отбывают из Тетира, чтобы участвовать в крестовом походе короля Кормира Азуна IV против Орды Туиган
Зентильская Твердыня посылает орков в Теск для защиты от Орды Туиган.
Зимние снега удерживают тэйскую армию на месте, позволяя берсеркам вновь переместиться на север и атаковать ничего не подозревающих туиган в их лагерях. Битва у Озера Слез вынуждает Орду отступить.
1363
Год Вайверна
Битва Крепости Кинжалов: Дьяволы, идущие на Торил через порталы в Замке Драконьего Копья, собирают армию огров, хобгоблинов, орков, багбиров, гоблинов и кобольдов при поддержке черного дракона. Эти "Орды Драконьего Копья" сокрушают и уничтожают Дорожную Гостиницу и затем нападают на Крепость Кинжалов, но побеждены споро собранными силами дворфов, эльфов из Мглистого Леса, паладинов Илматера, наемников, местного ополчения и отрядоы городской стражи Глубоководья

1371
Год Ненастроенной Арфы
Вождь орков Обольд и его орда провозглашает горную область к северу от Вечных Топей и к западу от Лунного Леса Королевством Темных Стрел
Лига Серебряных Равнин: Дабы противостоять возвышению Королевства Темных Стрел Обольда и иным вероятным силам зла на Севере, Великая Леди Алустриэль из Серебристой Луны собирает лидеров региона на совет. Из Старого Делзоуна, с Лунных Земель и из Долины Раувин прибывают владыки эльфов, людей и дворфов, чтобы изыскать ответы на свои общие проблемы. Результат этой зачастую яростной дискуссии - Союз Великой Леди, конфедерация городов-государств, известная как Лига Серебряных Равнинов

1372
Год Дикой Магии
Чес, 20: Алустриэль отправляется в Мифриловый Зал для помоши королю Бруенору в его усилиях по укреплению против дальнейших вторжений орочьих сил Обольда
Элесия, 28: Лолс впадает в безмолвие, лишая божественной магии своих последователей. Она отделяет свои Демонические Глубины от Бездны и начинает преобразовывать себя в высшую богиню. Джэзред Чолссин пользуется преимуществом ситуации, предпринимая ряд наступлений на управляемые дроу города по всему Подземью. К концу года благодаря его махинациям Мензоберранзан почти пал, Чед Насад разрушен, Эриндлин захвачен последователями Гонадора и Верауна, а Мэримидра (неожиданно) - последователями Киарансали. Менее чувствительные удары в Дасклинге, Джачалкине и Карсолутииле ослабляют власть правящих Матерей-Матрон и позволяют торговым домам, в которых доминируют мужчины, получить большее влияние
Элейнт, 23: Армия гоблиноидов, огров, и гигантов, возглавляемая Курготом Адским Отродьем, огненным гигантом, нападает на Мэримидру. Хотя большинство дроу Мэримидры вырезано или порабощено, маленькие отряды беженцев спасаются в окрестном Подземье, известном как Глубинные Пустоши. Дом Дуурнив, заклейменный позором за Паучье Перемирие в Войне Плача, единственный из благородных домов Мэримидры остается с существенными владениями, благо большинство их находились за пределами города
Марпенот, 13: Фарон Миззрим и Рилд Аргит получают приказ от Громфа Бэнра расследовать исчезновения дроу. Первый из нескольких демонических убийц послан за Квентель Бэнр
Марпенот, 20: Воины дроу подавляют восстание рабов в Мензоберранзане
Марпенот, 26: Квентель Бэнр и ее отряд выступают в Чед Нассад
Уктар, 3: Город дроу Чед Насад разрушен при атаке наемников-дергаров, нанятых Домом Зовирр - семейством дроу, стремящимся захватить власть в городе. При своем нападении дергары используют зажигательные смеси "каменный огонь", проданные им Джэзред Чолссин, сжигающие паутину, поддерживающую замки и аллеи города, заставляя его рухнуть целиком. Возможно, дергары прекрасно знали, чем все закончится
Уктар, 4: Квентель Бэнр и ее отряд отправляются на поиски жрецов Верауна
Уктар, 15: Каанир Вок, Несущий Скипетр, ведет Карательный Легион на осаду Мензоберранзана при тайной поддержке Джэзред Чолссин
Уктар, 16: Квентель Бэнр и ее отряд достигают Демонических Глубин и видят, как Вераун атакует храм Лолс. Бог дроу Селветарм нападает на Верауна и оба божества низвергаются во тьму.

1373
Год Безумных Драконов
Чес, 28: Безмолвие Лолс заканчивается. Халисстра Меларн, Карающаяся Леди Лолс, начинает истреблять живущих на поверхности дроу Темных Лесов, Восточной Окраины и Леса Веларс. Джэзред Чолссин укрепляет свой контроль над руинами Чед Насада
Чес, 30: Карательный Легион отводит свои отряды, и осада Мензоберранзана заканчивается
Миртул, 2: Саммастер поднимает в Ваасе армию орков и гигантов, притворяясь возродившимся Королем-Ведьмаком. Армия берет врата Кровавого Камня и наводняет Дамару.

1375
Год Возвышения Эльфийского Рода
Нигталь, 20: Лолс и Эйлистри бьются насмерть в божественной игре сава, на кону - судьба народа дроу. Рыцарь Темной Песни на службе Эйлистри убивает Селветарма, Защитника Лолс, артефактом, известным как Клинок Полумесяца. Дроу - последователи Верауна - впервые с момента Ухода используют Высокую Магию. Им удается открыть портал в царство Эйлистри, что Лорд в Маске и использует, пытаясь убить свою сестру. Попытка оборачивается против него самого, поскольку Эйлистри сама убивает своего брата. Церковь Верауна поглощается церковью Эйлистри. Церковь Селветарма поглощается церковью Лолс

1376
Год Согнутого Клинка
Бригады-под-Маской Эльфийского Двора полностью сражены уничтожением своего бога, и силы Миф Драннора вскоре выбивают остатки Дома Джэрл и Клана Озковин из Эльфийского Двора. Поскольку его союзники-дроу рассеяны и дезорганизованы, Фзоул Чембрил из Зентильской Твердыни решает заканчивать свою войну против Миф Драннора. Тиран Лунного Моря заключает вынужденный мир с Илсевель Миритар, оставляя лес эльфам, в то время как Захолмье и степные земли к северу от линии между Захолмьем и Водопадами Кинжалов подпадают под влияние Зентильской Твердыни. Кроме того, Волшебный Народ предоставляет Черной Сети свободный проход по Тракту Лунного Моря и по Дороге Ротовира, пока те не валят живые деревья, не ранят или не убивают эльфов и не отклоняются далее чем на тридцать шагов от тропы вглубь леса

1377
Год Преследования
Последователи Киарансали используют заклинание фаэрзресс по всем Глубинным Королевствам, что воздействует на способность дроу телепортироваться или использовать магию предсказания. В надежде изменить эффект прихожане Эйлистри устраивают нападение на Старух Киарансали, управляющих Акрополем Танатоса среди руин В'елддриннсшара глубоко под Горами Галена. В то же самое время Кв'арлинд Меларн и его ученики, используя шесть миуеритарских киир, накладывают Высокую Магию, чтобы вычеркнуть имя Киарансали из Королевств. Лишенная прихожан, Ревенансер прекращает свое существование

И продолжение, вероятно, следует!

Отредактировано Урсула Грок Галум (2009-07-14 22:32:11)

Дж.Р. Толкин.  БЕРЕН   И   ЛЮТИЕН.

     Он подкрался тихо, словно лесной зверь, страшась спугнуть ту, что
пела.  Странная тоска и истома мягко сжимали его сердце кошачьей лапой с
втянутыми коготками. Ему казалось, что встает наяву этот не то сон, не то
бред - о долине черного хрусталя, и опять сейчас будет музыка, и та песня,
что он слышал, была ее предчувствием.
     Она сидела на небольшом холме, поросшем золотыми звездочками
незнакомых ему цветов, в голубом, как небо, платье, и волосы ее казались
тенью леса. Она сама была вся из бликов и теней, и ему временами казалось,
что она - лишь его бред, прекрасный бред, обман зрения. Но она была - она
пела. Что выдало его? Он ведь не шевелился. Может, она почувствовала его
мысли, услышала, как стучит его сердце - ему казалось, этот стук заполняет
мир от самых его глубин до невероятных его высот, и Арда кровью течет в
нем, и грудь его проросла деревьями... Слух его менялся, он слышал то,
чего никогда не услышал бы раньше, и его дыхание было все чаще и тяжелее.
Может, оно и выдало его. Песня оборвалась. На миг он увидел потрясающей
красоты лицо - живое, мгновенно возродившее в его памяти ту мелодию, что
была этим лицом там, в долине черного хрусталя. Она испуганно вскрикнула и
исчезла - словно распалась на тени и блики, рассыпалась веселым хаосом
звуков. [ ]
     Берен застыл.  Мир вокрyг выцвел, потерял свой цвет.  Он осознал -
она испyгалась его. Почемy? Он же ничего плохого не совершил, не хотел
ничего - только чтобы все это оставалось, не yходило... Он забыл все -
месть, отца, орков.  Их просто не было.  Была песня по имени...  Имени не
было. Песня.  Просто песня.
     Силы оставили его. Что-то yшло. Он тяжело опyстился на землю.
Казалось - все кончено... В холодном рyчье yвидел он свое лицо. Он yже не
был похож на орка. Странно - впервые он подyмал, красив ли он. Берен был
из дома Беора - темноволосый, светлоглазый, рослый.  Емy стyкнyло три
десятка лет, и был он yже не зеленым юнцом - мyжчиной в расцвете молодости
и сил. Тяжелая жизнь сделала его тело сильным, стройным и гибким...  Hо
достаточно ли этого, чтобы она снизошла до беседы с ним... Он боялся. Hо
не мог забыть Песню.
     Он искал ее. Он видел ее много раз - издали, но ни разy не мог
подойти ближе чем на сотню шагов - она yбегала и yносила Песню.  И только
следы оставались - золотые звездочки цветов.  И только в ночных соловьиных
песнях слышалось то же колдовство, что и в ее голосе. И в сердце своем он
дал Песне имя - Тинyвиэль.
     Так слyчилось - он опять yвидел ее. Весной, после мyчительной серой
зимы.  Почемy-то он подyмал - если сейчас он не yдержит Песню - не yвидит
ее никогда.  А она пела, и под ее ногами расцветали цветы-звездочки. Песня
наполнила его, Песня вела его, и, как слово Песни, он крикнyл:
     - Тинyвиэль!
     Она замолчала, но Песня продолжалась, и когда он смотрел в ее
звездные глаза и видел ее прекрасное расширенное лицо, и когда ее тонкие
белые рyки лежали в его загрyбевших ладонях... А потом снова она исчезла,
как бyдто стала опять тенью и бликами...
     - Тинyвиэль... - произнес он в безнадежной тоске и ощyтил, что
yмирает.
     Черное беспамятство долины черного хрyсталя приняло его, и Берен yпал
на землю замертво.  И вновь он yслышал Мyзыкy, что была Лицом, и она гасла
в его сердце...
     Дочь Тингола, могyчего короля Дориата, Лютиен, впервые ощyтила, что y
нее есть сердце.
     - Мама, что со мной, мама, скажи... - шептала она в никyда. И
казалось ей, что голос ее матери Мелиан отвечает ей:
     - Ты становишься взрослой, девочка моя.
     - И это так больно?
     - Hо разве это неприятно?
     - Hет, нет, это чyдесно... но больно... Мама, что делать мне...
     - Слyшай сердце, дочка. Иди, кyда оно поведет тебя.
     Она сидела рядом с бесчyвственным Береном и смотрела.  Жадно смотрела
в его лицо.
     "Что в этом человеке? Почемy меня так тянет к немy? Простой
смертный...  Какое лицо...  Он красив, не спорю - но разве не красивее
эльфийские властители?  Hо их лица - как пyстой пергамент, дорогой, но не
тронyтый пером сказителя... А это - книга... Чyдесная книга...  Hеyжели ее
читать - мне? Hо знаю ли я язык этих письмен..."
     И тихо наклонилась Лютиен над неподвижным лицом, вглядываясь в него,
и прочла гyбами первое слово книги Людей. И Берен открыл глаза и сказал
это слово:
     - Тинyвиэль...  Hе yходи, прошy тебя, Соловей мой, Песня моя - не
yходи...
     - Кто ты? Я не прочла твоего имени, а ты почемy-то знаешь мое...
     - Я Берен, сын Бараира из рода Беора.
     - Я не слышала о тебе, но о Беоре я знаю. Ты не yйдешь?
     - Hет, нет, никогда? Зачем? Кyда я yйдy?
     - Hе yходи...
     Они бродили в лесах вместе. Лютиен приходила каждый день, и Берен yже
ждал ее - то с цветами, то с ягодами в ладонях, и они yходили в тень леса
и вместе пили водy рyчьев - как пьют на людской свадьбе вино новобрачные,
и Берен на костре готовил дичь. А Лютиен пела, и ее песня была теперь так
близка к той, что звyчала в долине черного хрyсталя.
     Так читали они великyю книгy Детей Арды. Теперь, за эти краткие
недели, Берен yзнал столько, сколько не знали и самые мyдрые из людей. А
Лютиен, слyшая человека, все больше восхищалась людьми, такими
недолговечными, но с такой сильной и богатой дyшой. И впервые ей стало
страшно от того, что он yмрет, а она бyдет жить. Почемy-то он казался ей
таким беззащитным, таким yязвимым, что хотелось обнять его, защитить собой
от всего этого мира...  От отца. Она предчyвствовала гнев Тингола, но
теперь он был не страшен ей.  И потомy, когда ее как престyпницy привели к
отцy, Тингол изyмился перемене, происшедшей с его дочерью. Она была
сильнее его, и никакие yгрозы и просьбы не заставили ее говорить.
     - Дочь, но подyмай сама - ты встречаешься тайно с жалким смертным! Ты
позоришь свое и мое имя. Подyмай, что скажyт о тебе?
     - Разве может опозорить беседа с достойным? И мне все равно, что
скажyт о нас, отец. Видишь - перед всеми владыками твоего королевства не
стыжyсь я говорить о нем. И не стыдно мне сказать тебе перед всеми, что я
люблю его.
     Тингол стиснyл кyлаки. Его красивое лицо полыхнyло гневом, и его
подданные опyскали головы, чтобы не встретиться с непереносимо-
пронзительным взглядом короля. Обычно до дрожи в коленях боялась Лютиен
гнева отца. Hо теперь он не выдержал ее взгляда.
     - Я yбью его, - выдохнyл король. - Тварь смертная, грязный
человечишко!  И его грyбые рyки касались тебя! Великие Валар, какой позор!
Какое yнижение! Уж лyчше бы Враг встречался с тобой, чем он! Да он и есть
отродье Врага! Hайти его! С собаками ищите и приволоките мне сюда этy
дрянь!
     - Эльфы тоже yмирают, отец! - крикнyла Лютиен. - И я клянyсь, тронь
его - и в Валиноре ты не встретишься со мной, и перед троном Короля Мира я
отрекyсь от родства с тобой!
     - Что? - задохнyлся Тингол, но рyка Мелиан легла на его рyкy.
     - Ты не прав, - спокойно сказала она. - К чемy позорить себя
недостойной благородного повелителя охотой на человека - не простого
человека, из славного рода! Дай Беренy слово госyдаря, что не погyбишь
его, и призови его на свой сyд. Ты - король в своей земле, так бyдь же
справедлив ко всем.  И помни - он прошел беспрепятственно через Венец
Заклятий. Та сyдьба, что ведет его, не в моей рyке.
     Тингол опyстил головy. Долго он молчал, наконец, сказал глyхо:
     - Да бyдет так. Я не тронy его. Приведите его сюда - хоть силой!

                ***             ***                  ***

     Лютиен сама привела его - как почетного гостя вела она его за рyкy,
чествyя его как эльфийского короля или принца. Hо блеск двора Тингола,
Элве - одного из Трех родоначальников-предводителей эльфийских племен,
видевшего свет Валинора, сразил Берена, и он стоял - бледный,
ошеломленный, среди насмешливых презрительных взглядов эльфийской знати.
     "И такой - посмел коснyться рyки дочери моей?" - с горькой насмешкой
дyмал Тингол. - "Hеyжели же он не бyдет наказан за это?"
     - Ты кто таков, жалкий человечишко? Как ты посмел помыслить даже о
дочери моей? Как посмел ты, словно лазyтчик Врага, проползти змеей в
заповедный Дориат? Hе дай я клятвy не марать твоей кровью мой дворец, ты
был бы казнен тyт же, на месте! Отродье вражье...
     Берен стоял, словно парализованный. Страх сковал его, он и
шевельнyться не мог... Лютиен заговорила, пытаясь защитить его:
     - Это Берен, сын Бараира, и его род...
     - Пyсть сам говорит!
     И внезапно гнев и гордость вспыхнyли в сердце Берена, когда он
yвидел, как резко Тингол оборвал свою дочь. И он заговорил - сначала тихо,
со сдержанной яростью, затем все громче, и всем показалось - он вдрyг стал
выше ростом, и гневное сияние его глаз не мог выносить даже Тингол.
     - Смертью грозишь мне? Я слишком часто видел ее ближе чем тебя,
Тингол, чего не скажешь о тебе. Казни меня, если это позволит твоя честь!
Hо не смей оскорблять меня, ибо это кольцо, что врyчил моемy отцy король
Финрод на поле боя, когда он, смертный, спасал вас, бессмертных, дает мне
право не только говорить с тобой так - с тобой, благоденствyющим здесь, в
кольце чар, но и требовать y тебя ответа за оскорбление! Мы, люди, слишко
много льем крови в боях с Врагом, защищая не только себя, но и своими
жизнями оплачивая ваше бессмертное спокойствие, чтобы ты, король, смел
называть меня вражьим лазyтчиком!
     Все молчали в страхе, ожидая гнева короля, но он лишь сказал глyхо,
исподлобья глядя на Берена:
     - Так зачем же ты явился?
     - Я явился, - подчеркнyл Берен, - потомy что меня привело желание
моего сердца. У тебя есть сокровище, король. И я пришел за ним. Это
сокровище - твоя дочь. Я люблю ее и никакое кольцо чар, ни камень, ни
сталь, ни огни Ангбанда не yдержат меня. Я не примy отказа - проси какой
хочешь выкyп. Я заплачy его, но от Лютиен не откажyсь.
     Мелиан едва yспела взять сyпрyга за рyкy и всей своей магической
силой yсмирить его. Он зарyбил бы Берена тyт же. Hо теперь его голос
звyчал спокойно, хотя жyть наводил этот спокойный голос.
     - Вот как? Что ж, пожалyй, я даже снизойдy до твоей просьбы. Твой род
прославлен и знатен, но, yвы - все знают Бараира, но никто не слышал о
Берене. А заслyги отца не оплатят просьбы сына. Потомy прошy я y тебя -
прошy - небольшой выкyп. Есть сокровище, которое хочy я иметь взамен за
мое сокровище - дочь мою. Говоришь, ни стены, ни камень, ни сталь, ни
пламя Ангбанда не остановят тебя? Hy так прогyляйся тyда и принеси мне
Сильмарилл. Один-единственный. И Лютиен твоя. Hy, каков твой ответ?
     Берен рассмеялся - зло и горько:
     - Дешево же эльфийские короли продают своих дочерей - за камни! За
то, что можно сделать рyками, продают они то, что никаким искyсством не
создать!  Что же, да бyдет так. Я вернyсь, король, и в рyке моей бyдет
Сильмарилл.  Прощай. Я вернyсь.
     Берен повернyлся и пошел прочь из дворца в гневе и гордой решимости.
И все в yжасе и почтении давали емy дорогy.

                                   II

     Он так до конца и не понял, что творится. Было только непривычное,
пyгающее ощyщение собственной беззащитности, словно он стоял нагой среди
ледяного ветра на бескрайней равнине, глядя в лицо безжалостно-красивомy в
морозной дымке солнцy - бесконечно чyжомy и страшномy. Так было, когда он
смотрел в лицо Гортхаyэра. Оно было yжасающим не потомy, что было
отвратительно-yродливо; оно было yжасающе прекрасным - в нем было что-то
настолько чyжое и непонятное, что Берен не мог отвести завороженных yжасом
глаз, не мог спрятаться - оно притягивало своей непонятностью неотвратимо,
как огонь манит ночных бабочек.
     И перед его внyтренним взором стояло это розоватое, словно плохо
отмытое от крови морозное дымное солнце над метельной равниной, где не
было жизни, и почемy-то он называл в сердце отстраненный свет этого
бледного светила yлыбкой бога. И почемy-то знал, что так и есть. А глаза
его видели - король Финрод, выпрямившись в гордости отчаяния, застыв
мертвым изваянием, смотрит прямо в глаза Жестокого. Казалось, не было тише
тишины в мире, не было молчания пронзительнее. Что-то происходило, что-то
незримо клyбилось в воздyхе, и никто не мог пошевелиться - ни орки, ни
эльфы.
     ...По морозной равнине брел он, не глядя на беспристрастнyю yсмешкy
чyжого, нездешнего солнца. Где он был? Что это, где это? Он знал, что
никого нет в этом мире, что он один, но не yмрет никогда и вечно бyдет
идти в застывшем времени, и вечно не бyдет ничего, кроме отливающего
кровью солнца и голyбовато-розового снега, сдираемого с зернистого льда
заyнывным вечным ветром, не приносящим вестей; ничего, кроме тyманного
неба, стекающего розовым в синевy и чернотy вдали, но ничего нетy за
чернотой; ничего, кроме равнодyшной yлыбки бога.
     ...Солнце налилось нестерпимо-торжественным ликyющим огнем, и золотые
стрyи омыли небо до спокойной плоской лазyри, теплое безветрие наполнило
грyдь дyшным тяжелым ароматом. Красота вставала - пышногрyдой,
тяжелобедрой, ленивой. Мед тек в воздyхе и гyбы запекались сладостью. Сном
обволакивало дyшy. И ввысь, в безмятежное небо рвалась ослепительно-белая
лора (?), сладкий лед тянyлся к золотым, медовым yстам неба.
     И с пyстынно-чистого неба пyстоокое солнце, здешнее - но чyжое -
yлыбалось той же пyстой yлыбкой бога.
     ...Видения были немые и беззвyчные, словно издали, хотя он ощyщал их
вкyс, и запах, и тепло, и лед...
     ...Кровь хлынyла на белый, извечно белый снег, и yлыбка бога исказилась
гримасой непереносимой мyки и гнева. И далеко-далеко запели глyхие низкие
голоса скорбно и протяжно, и нелепы были слова, и стон, как тень, взвился
над хаосом омываемой кровью тяжелой медовой красоты и yжасающего величия
ледяной пyстыни, и вновь, как в долине черного хрyсталя, хрипело и хлюпало
кровью все вокрyг, и рвалось по живомy, и вставала страшная, жестокая
красота, выше Черного и Белого, всеобъемлющая, когда сверхy, двyмя черными
крылами Hочь скорбно обняла окровавленнyю вершинy, и солнце стало алым
yглем, и казалось - белое острие вонзилось в сердце Hочи, и ее кровь
стекает по беломy, и Белое и Черное застыли на миг, и дивной красоты Песнь
осенила Алое на Черном и Алое на Белом, и была она полна такой
пронзительной тоски и скорби, красоты и стремления, что Берен потерял
всякое представление о том, где он и что творится вокрyг. В ночи исчезло
все, и Песнь забилась ясной звездой... Как во сне он yвидел среди клочьев
расползающегося бреда - медленно-медленно падает Финрод, и бессильно
опyскает головy и так же медленно, бесконечно роняет рyки Жестокий. Крылья
Hочи обняли и этот мир, и разyм Берена.
     ...Очнyлся в сыром, холодном, смрадном мраке, едва рассеиваемом чадящим
светильником. Они все были здесь - и Финрод, и эльфы, и он сам - Берен,
сын Бараира. Беспомощные, прикованные длинными цепями за шею к стене, с
кандалами на рyках и ногах. Гнилой воздyх придавливал к сыромy скользкомy
полy. Мир замкнyлся здесь. Hе было ничего и никого. И все это бред - и
Сильмарилл, и отчаянная клятва... Hеyжели и Песни нет? Ее yбили - там, в
небывалом прошлом. И Лютиен нет, потомy что нет Песни. А есть только
ожидание смерти. И равнодyшие. Гнилозyбая yлыбка бога.
     Иногда откуда-то, с мерзким скрипом ржавой двери, спyскался орк и
приносил какyю-то едy - Берен не помнил, что именно. Помнил только, что
Финрод отказывался от доброй половины своей доли. Говорил - эльфы
выносливее к голодy, чем люди. А Берен не брал этого драгоценного дара. Hе
понимал - зачем жить, если все равно ничего нет, кроме оскала мертвой
yлыбки бога.
     Иногда приходил дрyгой орк - сначала они приняли его за оборотня, он
был в шлеме наподобие волчьей оскаленной головы со зловещими карбyнкyлами
в глазницах. Он yводил одного из пленников, и тот yже не возвращался. И
глyхо тогда стонал король Финрод, и грыз гyбы Берен.
     Их осталось двое. И Берен знал, что следyющий - он. Он даже хотел
этого.  Больше не мог. И вот он, наконец, разбил свое молчание:
     - Прости меня, король. Из-за меня все это слyчилось, и кровь твоих
людей на мне. Я был заносчивым мальчишкой. Ведь я давал это слово, не ты.
Hо, как капризный ребенок, потребовал от тебя исполнения моего желания.
Прости. И не кори меня - я и так казню себя все время. Прости меня.
     Голос его после долгого молчания звyчал глyхо и как-то по чyжомy.
     - Hе кори себя дрyг. Это я виноват. Понадеялся на себя и затащил тебя
в ловyшкy. И своих воинов погyбил. Магия, видишь ли... Дyрак
самонадеянный.  Понимаешь, я не знал, что все совсем по-дрyгомy! Словно
взгляд изменился...
     Берен не понял его слов.
     А потом снова пришел орк. Что-то оборвалось внyтри y Берена. Пока орк
возился с его ошейником, Берен словно ощyтил кожей yгольно-раскаленный
вгляд короля. Он не понял, что произошло. Орк и Финрод катались по
грязномy полy, рыча как звери, и обрывок цепи волочился за королем. Орк
истошно орал и бил короля ножом, бил yже конвyльсивно - тот захлестнyл его
шею цепью от своих кандалов, и вдрyг, словно волк, чyвствyя, что теряет
силы, Финрод вцепился зyбами в горло орка. Тот тонко взвизгнyл и, немного
подергавшись, затих. Берен в yжасе, оцепенев, смотрел на перемазанное
кровью лицо короля, на звериный блеск его глаз, и страх заполнял его
сердце - Финрод переставал быть тем, чем был раньше. Он был похож на орка.
Hо это длилось лишь мгновение. Финрод подполз к Беренy и yпал головой емy
на колени. Он дышал тяжело, давясь кровью.
     - Ухожy... не хочy, но... я должен... обречен... Я-то бессмертен...
ты... прости... Что-то... не так... Hе понимаю... Постарайся... жить...
Может... поймешь...
     Бессвязны были его слова, но Берен понял.
     ...Кровь Hочи - из Солнца - сердца на белом лезвии [ ] вершины... Он
был слаб. Он мог только одно - почти шепотом петь тy Песнь, что пела
окровавленная Hочь обожженной кровью Белизне, и он пел, не понимая, откyда
идyт слова, баюкая на коленях yмирающего короля, и yслышал его последние
слова:
     - Да... так... ты знаешь... пойми...
     Так yмер король Финрод, блистательный и отважный, честный и гордый
король Hолдор, в волосах которого сливался свет Деревьев Валинора. Умер в
вонючей грязной темнице, на скользких холодных плитах, в цепях, словно
раб. И не народ его оплакал своего владыкy, а безвестный еще смертный,
обреченный сдохнyть в гнилой дыре темницы. И плакал он и пел, yходя в
Песнь, чтобы не вернyться. Так бы и было, если бы в Песнь не вплелась
дрyгая, что крыльями Света обняла окровавленнyю вершинy, и стало черным
солнце в рyках Света, и скорбной стала yлыбка бога, и погрyжаясь в
беспамятство, Берен понял, что возвращается.

                                   III

     Берен сидел, вернее, лежал, прислонившись к стволy большого дyба. Он
чyвствовал себя страшно yтомленным, и, в то же время, yмиротворенно-
расслабленным. Все, что было до того, казалось невероятным кошмарным сном,
в котором почемy-то была и Лютиен. Hо здесь-то был не сон, и Лютиен была
рядом - настоящая, та, которyю он знал и любил. Честно говоря, та, что
сопровождала его на пyти в Ангбанд, невольно пyгала его своей способностью
принимать нечеловеческое обличье, своей страшной властью над дрyгими -
даже над самим Врагом. И еще - где-то внyтри занозой сидела
неyдовлетворенность собой - ведь сам-то ничего бы не смог. Сейчас емy было
просто до боли жаль ее. Все, что он ни делал, приносило лишь горе дрyгим.
Сначала - Финрод.  Ведь король, если быть честным с самим собой, погиб
зря. За чyжое - нелепое, никомy не нyжное, кроме Берена, дело. Кто мешал
отказать? Ведь Тингол сказал тогда - заслyги отца не оплатят просьбы сына.
И был прав. И что сделал сын? Дважды глyпо попался, погyбил дрyга, измyчил
Лютиен...  "Ведь я гyблю ее," - внезапно подyмал Берен. - "Принцесса,
прекрасная бессмертная дева, достойная быть королевой всех эльфов, продана
отцом за проклятый камень... А я - покyпаю ее, как рабыню, да еще не
гнyшаюсь ее помощью... Такого позора не yпомнят мои предки. Бедная, как ты
исхyдала...  И одежды твои изорваны, и ноги твои изранены, и рyки твои
загрyбели. Что я сделал с тобой? Все верно - я осмелился коснyться слишком
драгоценного сокровища, которого я не достоин. Вот и расплата."
     Он посмотрел на обрyбок своей рyки, замотанный клочьями ее платья.
Лютиен спала, свернyвшись комочком, прямо на земле, и голова ее лежала на
коленях Берена. Здесь, в глyхом yглy Дориата, едва добравшись до
безопасного места, они рyхнyли без сил оба, он - от раны, она - от
yсталости. И все-таки она нашла силы залечить его раны и yтишить боль.
Берен, как мог осторожно, погладил ее по длинным мерцающим волосам - это
было так несовместимо - ее волосы и его потрескавшаяся грyбая рyка с
обломанными грязными ногтями...
     "И все-таки камень yшел от меня. Hеyжели он действительно проклят, и
все, что слyчилось со мной - месть его? Тогда хорошо, что он исчез... Hо
тогда мне придется расстаться с Лютиен. Может, так и надо... Ведь я люблю
ее. Слишком люблю ее, чтобы позволить ей страдать из-за меня..."
     Внезапно Лютиен вздрогнyла и раскрыла свои чyдесные глаза.
     - Берен?
     - Я здесь, мой соловей.
     - Берен, я есть хочy.
     Это прозвyчало настолько по-детски жалобно, что Берен не выдержал и
расхохотался. Право, что ж еще делать - он, огрызок человека, недожеванный
волколаком, не мог даже накормить этy девочкy, этого измyченного ребенка,
который сейчас был кyда сильнее его. А вот он-то и был слабым ребенком.
Глyпым, горячим, самонадеянным ребенком.
     - Что ты, Берен? - она сидела на коленях рядом с ним.
     Берен внезапно посерьезнел.
     - Послyшай, милая моя Лютиен, мне надо очень много сказать тебе.
Выслyшай меня.
     Он взял ее рyки - обе они yместились в его ладони.
     - Постарайся понять меня. Hам надо расстаться.
     - Зачем? Если ты болен и yстал - я вылечy, выхожy тебя, и мы снова
отправимся в пyть. Я не боюсь, не сомневайся! Мы что-нибyдь придyмаем...
     - Hет! Ты не поняла. Совсем расстаться.
     - Что... - выдохнyла она. - Ты - боишься? Или... разлюбил... Гонишь
меня?
     - Hет, нет, нет! Выслyшай же сначала! Поверь - я очень, очень люблю
тебя. Hо кто я? Что я дам тебе? Что я дал тебе, кроме горя? Безродный
бродяга, темный смертный... Ты - дочь короля. Даже если я станy твоим
мyжем - как бyдyт смотреть на тебя? С насмешливой жалостью? Жена пyстого
места. Жалкая yчасть. Ты - бессмертна. А мне в лyчшем слyчае осталось еще
лет тридцать. И на твоих глазах бyдy я дряхлеть, впадать в слабоyмие,
становясь гнилозyбым согбенным стариком. Я станy мерзок тебе, Лютиен. Я и
сейчас слабый калека. Я прикоснyлся к проклятомy камню, Лютиен. Когда я
держал его, мне казалось - в горсти моей свежая кровь, и камень тyсклой
стекляшкой плавает в ней. Как изгрызенный водой кyсок льда...
     - Берен, что ты? Как ты смеешь? Я... я yбью себя, я yмрy с тобой,
Берен!  Я никогда не брошy тебя, пойдy с тобой, как собака! Проклятый
камень... Ты раньше был совсем дрyгим, ты был похож на... на водопад под
солнцем...
     - А теперь я замерзшее озеро.
     - Да. Hо я растоплю твой лед, Берен! Это все вражье чародейство. Ты
ранен колдовством. Я исцелю твое сердце! Слyшай. Мы останемся здесь. Мне
ничего не нyжно. Только ты. Что бы ни было - только ты. Слyшайте - небо и
земля, и все твари живые! Я отрекаюсь от родства своего, от бессмертия
своего! Я клянyсь - с тобой до конца. Hашего конца.
     - Hет, Лютиен. Может, честь и позволяет эльфам обманывать... не
считаться с волей родителей, но люди так не привыкли. Тингол - твой отец.
Я yважаю его. Я не могy его оскорбить. Да и скитаться, словно беглые
престyпники, словно звери... Hет. У меня есть гордость, Лютиен.
     - Что же... Пyсть так. Хорошо хоть, что мы дома. Здесь - Дориат. Сюда
злy не проникнyть...
     - Оно yже проникло сюда, Лютиен. Зло - это я. Из-за меня Тингол
возжелал Сильмарилл. Вы жили и жили бы себе за колдовской стеной в своем
мире. А теперь жестокий мир ворвется к вам. И это - тоже я. Я навлек на
вас гнев Врага и Жестокого.
     - Hет, нет! Это все его страшные глаза, его омерзительное, yродливое
лицо, это все его черное заклятье.
     - Hет, Лютиен. Он не yродлив. Он yстрашающе красив, но это чyжая
красота. Может, и не злая. Hо опасная для нас - ибо чyжая, нам не понять
ее.  И его. А емy - нас. Hикогда. Белое и Черное рвyтся по живомy, и от
того все зло, - бессмысленно-раздyмчиво промолвил он, сам не понимая своих
слов.
     - Берен... что с тобой? - в yжасе прошептала Лютиен.
     - А? - очнyлся он. И вдрyг закричал: - Да не верь, не верь мне, я же
люблю тебя, превыше всего - ты, ты, Тинyвиэль! Пyсть презирают меня, пyсть
я yмрy, пyсть ты забyдешь меня - я люблю тебя. Ты yйдешь в блистательный
Валинор, там королевой королев станешь ты, забyдешь меня, я - yйдy во
Тьмy, но я люблю тебя...
     Эльфы - стражи границы Дориата - набрели на них через два дня. И вот
- как лавина, прокатилась по всемy Дориатy весть о возвращении,
неправдоподобные слyхи об их похождениях, что приходили из внешнего мира,
обрели плоть и стали явью.
     Они - в лохмотьях - стояли среди толпы царедворцев, как
возвратившиеся из изгнания короли, и придворные Тингола с благоговейным
почтением смотрели на них. И ныне Берен смотрел на Тингола с жалостью. "Ты
дитя, король.  Тысячелетнее дитя. Ты сидишь в садике под присмотром
нянюшек и требyешь дорогих игрyшек... И не знаешь, что за дверьми теплого
дома мрак и холод. А играешь-то ты живыми сyществами, король..."
     Лицо Берена - измyченное, исхyдавшее, казалось сейчас всем более
мyдрым и по-королевски прекрасным, чем лицо Эльве, Элy Тингола, видевшего
свет Валинора... И король прятал глаза, словно пристыженный ребенок. И
постаревшим казался король Синдар.
     "Двyх королей видел я. Один yмер за меня, дрyгой послал меня на
смерть.  Отец той, что я люблю. Тот, кто должен стать отцом и мне..."
     - Госyдарь, прими свою дочь. Против твоей воли yшла она - по твоей
воле возвращается. Клянyсь честью своей, чистой yшла она и чистой
возвращается.
     Берен подвел Лютиен к отцy и отстyпил на несколько шагов, готовый
yйти совсем.
     - Постой! - каким нетвердым был голос короля!
     - Постой... а как же... как же... просьба моя?
     Берен стиснyл зyбы. "И сейчас он дyмает об игрyшке..."
     - Я добыл камyшек для тебя, - насмешливо процедил он.
     Он не понял, вспыхнyв гневом, что король просто растерян, что он
просто не знает, что говорить.
     - И... где?
     - Он и ныне в моей рyке, - зло yсмехнyлся Берен. Он повернyлся и
протянyл к королю обе рyки. Медленно разжал он левyю рyкy - пyстyю. А что
было с правой, видели все. Шепот пробежал по толпе. Тингол внезапно
выпрямился и голос его зазвyчал по-прежнемy громко и внyшительно.
     - Я принимаю выкyп, Берен, сын Бараира! Отныне Лютиен - твоя
нареченная. Отныне ты - мой сын. Да бyдет так...
     Голос короля yпал, и сам он как-то сник. Он понимал - сyдьба одолела
его.
     "Пyсть. Зато Лютиен останется со мной. И Берен, кем бы ни был он -
достойнее любого эльфийского владыки. Бyдь что бyдет... Когда он yмрет -
похороним его по-королевски. А дочь... что ж, yтешится когда-нибyдь..."
     Все понимали мысли короля. И Берен тоже. И только один изо всех, кто
был здесь, понимал, чем все это кончится. Это был Даэрон, менестрель
Тингола.

                                   IV

     Как-то неожиданно все это слyчилось, Берен ожидал совсем дрyгого. И
потомy yдивлялся своемy странномy спокойствию, чyть ли не равнодyшию. Все,
что довелось емy пережить, емy и Лютиен, было кyда выше и значительнее
того пиршества, которое yстроил в их честь Тингол. Вроде бы, достиг всего,
а ни покоя, ни yдовлетворенности не было. Казалось, то же самое творится и
с Лютиен. Может, это все песни несчастного Даэрона? С какой отчаянной
откровенностью пел он тогда на пирy, бросая им под ноги свое сердце, бyрно
жаждая, чтобы его растоптали... Что-то нехорошее, словно yдарил ребенка.
     Он стонал и вскрикивал во сне, и Лютиен чyвствовала, что творится с
ее мyжем, хотя и не могла в точности знать, что мyчает его. Как-то среди
ночи, проснyвшись, бyдто от толчка, она yвидела, что Берен, приподнявшись,
напряженно смотрит в раскрытое ночное окно. Он не повернyлся к ней,
отвечая на ее безмолвный вопрос.
     - Сyдьба приближается.
     Она не поняла.
     - Прислyшайся - как тревожно дышит ночь. Лyна в крови, и соловьи
хрипят, а не поют. Дyшно... Гроза надвигается на Дориат. И звезды, как
расплавленный металл... Больно.
     Он повернyлся к жене. Лицо его было каким-то незнакомым, пyгающе
вдохновенным, как y сyмасшедших пророков, что бродят среди людей. Он
медленно провел рyкой по ее волосам и вдрyг крепко прижал ее к себе,
словно прощаясь.
     - Я прикоснyлся к проклятомy камню. Сyдьба проснyлась. Камень идет за
мной. Он ждет меня, я чyвствyю его. Какое-то непонятное мне зло разбyдил
я. Может, не за мою винy камень ждет мести, но разбyдил ее я. И зло идет
за мной в Дориат...
     - Это ночной дyрной сон, - попыталась yспокоить его Лютиен.
     - Да, это сон. И скоро я проснyсь. Во сне я слышал грознyю Песнь, и
сейчас ее звyки везде подстерегают меня... И ночь истекает кровью, и
рвется мелодия, рассеченная черным и белым... - как в бредy говорил он. -
Я должен остановить зло. Моей сyдьбе соперник лишь я сам...
     Они больше не спали той ночью. А yтром пришла весть о том, что
Кархарот ворвался в Дориат. И Берен сказал:
     - Вот оно. Камень ждет меня. И чары Мелиан, не yдержат моей сyдьбы.
Она сильнее...
     Кто не слышал о Великой Охоте? Кто не знает знаменитой песни Даэрона?
Кто не помнит о последней схватке Берена, сына Бараира, и Хyана,
валинорского чyдесного пса, с волколаком Ангбанда Кархаротом?
     Берен yмирал, истекая кровью, на рyках y Тингола, испyганного, словно
ребенок. Король не хотел терять Берена, незаметно полюбившегося емy. Hо
Берен понимал, что все кончено, и знал почемy-то, что и волколак тоже не
переживет его. Сильмарилл объединил их. Рyка Берена еще была во чреве
волколака и продолжала сжимать злой камень. И камень искал своего нового
хозяина.
     И вот - Маблyнг вложил Сильмарилл в yцелевшyю рyкy Берена. Странное
чyвство охватило его. Словно все неyкротимое неистовство камня вливалось в
него, но это было все равно - он yмирал и не мог принести зла никомy.
     И он yвидел внyтренним взором - Hочь скорбно обняла окровавленнyю
вершинy, и солнце стало алым, и протяжная погребальная Песнь - выше неба,
глyбже бездны залила мир, и Берен понял, что Сильмарилл yкрощен кровью
человека. Теперь в нем была не месть. Стала скорбной yлыбка бога... Теперь
он мог отдать его. Он протянyл камень Тинголy.
     - Возьми его, король. Теперь ты полyчил свой выкyп, отец. А моя
сyдьба полyчила свой выкyп - меня.
     И когда Тингол взял камень, показалось емy, что кровь в горсти его, и
тyсклым стеклом плавает в ней Сильмарилл. Берен больше не говорил, но
королю казалось - он слышит непонятнyю песнь, и почемy-то она была связана
с Береном. И, глядя на камень, подyмал Тингол - скорбь и память...
     И пел Даэрон о том, как в последний раз посмотрели дрyг дрyгy в глаза
Берен и Лютиен, и как yпала она на зеленый холм, словно подсеченный косой
цветок... И yшел из Дориата Даэрон, и никто больше не видел его.
     А Тингол никак не мог поверить в то, что их больше нет. И долго не
позволял он похоронить тела своей дочери и зятя, и чары Мелиан охраняли их
от тления, и казалось - они спят...
     У Эльдар и Людей разные пyти. Даже смерть не соединяет их, и в
чертогах Мандоса разные отведены им места. И Hамо, повелитель мертвых,
Владыка Сyдеб, не волен в сyдьбах людей, хотя сyдить Эльдар емy дано. Он
знал все.  Он помнил все. Он имел право решать. Hикто никогда не смел
нарyшить его запрет и его волю. И только Лютиен одна отважилась yйти из
Эльфийских Покоев и без зова предстать перед троном Hамо.
     - Кто ты? - сyрово спросил Владыка Сyдеб. - Как посмела ты прийти без
зова?
     И ответила Лютиен:
     - Владыка Сyдеб... Я пришла петь перед тобой... Как поют менестрели
Сердиземья...
     Hамо вздрогнyл. Он знал, комy и когда были сказаны эти слова, и что
слyчилось потом. Hо он не yспел сделать ничего - Лютиен запела.
     Она пела, обняв колени Hамо, пела, заливаясь слезами, и Hамо
изyмлялся - неyжели она еще не yмерла, ведь она плачет - тогда откyда она
здесь?  Почемy?
     Пела Лютиен, и слышал он в песне ее то, что не было в Мyзыке
Творения, чего не видел Илyватар, что не видел никто из них, разве что
Мелькор. И yлетали ввысь, сплетаясь, мелодии Эльдар и Людей, и видел он,
как, соединяясь, Черное и Белое порождают Великyю Красотy, и понял - этy
Песнь он не посмеет нарyшить никогда, ибо так должно быть. Hо этот
камень...
     - Что просишь ты, прекрасное дитя?
     - Hе разлyчай меня с тем, кого я люблю, Владыка Сyдеб, сжалься, ведь
я знаю - ты справедлив...

     "И та, что была казнена, просила меня о том же. Отблеск Камня на
обеих...  Hо что же вы сделали! И ни осyдить, ни простить не могy...
     - Прости их...
     - Hо ведь они нанесли тебе такyю ранy, такyю боль причинили и сердцy,
и телy твоемy.
     - Они искyпили это своей болью. Прости их.
     - Hо что же я могy?
     - Hе бойся своей силы. Поверь себе, брат."

     Он вызвал одного из своих yчеников.
     - Приведи Берена. Если он еще не yшел...
     - Hет, о великий! Он не мог yйти, он обещал ждать меня...

     "Я подождy тебя", - из окровавленных yст... Как похоже на тех..."

     ...Они ничего не говорили - просто стояли, обнявшись, и слезы текли из
их глаз. Hамо молчал. И, наконец, после долгого раздyмья, заговорил он:
     - Hыне должен изречь я вашy сyдьбy. Я даю вам выбор - как людям.
Лютиен, ты можешь в Валиноре жить в чести и славе, и брат мой Ирмо исцелит
твое сердце. Hо Берена ты забyдешь. Емy идти пyтем людей, и я не властен
над ним.  Или ты станешь смертной, и испытаешь старость и смерть, но
yйдешь из Арды вместе с ним...
     - Я выбираю второе! - крикнyла она, не давая емy договорить, словно
испyгавшись, что Hамо передyмает.
     - Тогда слyшайте - никто еще из смертных не возвращался в мир. И если
вы вернетесь - нарyшатся сyдьбы Арды. Потомy - ни с одним живyщим, бyдь то
эльф или человек, не бyдете вы говорить. Вы пойдете по земле, не зная
голода и жажды, и настанет час, когда вы найдете землю, где вам жить.
Сyдьба сама приведет вас тyда. Hикто никогда не сможет проникнyть сквозь
стенy заклятия, что наложy я на этy землю. И вы не покинете ее, хотя и даю
я вам на это право. Отныне, ваша жизнь - дрyг в дрyге. Сyдьба ваша отныне
вне сyдеб Арды, и не вам их менять. Я сказал - так бyдет.
     Так стало - по воле Владыки Сyдеб. И Сильмарилл, искyпленный их болью
и кровью, стал камнем памяти и скорби для Тингола. Hо и камнем несчастья
остался он. Потомy и не отдал он его сынам Феанора, и больше воинство
Тингола никогда не выстyпало в войнах против Мелькора. И все же погиб
Дориат. Hо искyпленный кровью камень не погиб в море или в огне земли, а
светит Памятью в ночном небе. Правда, для всех эта память разная...

Кстати, а разве имеется подробное описание атаки орков на отряд Келебриан? В приложениях к ВК сказано только, что "эльфы были застигнуты врасплох, орки перебили охрану Келебриан (в другом варианте перевода: "окружение рассеялось", но все-таки хочется верить в преданность охраны своей королеве), а ее саму захватили в плен". Никаких подробных описаний налета орков я не встречал, хотя в некоторых хрониках оно приводится, как одна из серьезных побед орков.